Страница 44 из 78
— Ж-ж-ой! — Крикнула старуха мне в спину, когда я развернулся и побежал.
Как я и предполагал — чужая сила стала уходить из нее уже очень скоро, а догнать меня она так и не смогла и сама начала посматривать назад. Тогда-то я и остановился.
Удар! Она отводит мой кулак в сторону, стремясь перерезать лезвием серпа мое горло. Удар! Я промахиваюсь, а старуха попадает.
Листопад
осыпается, и я получаю первую серьезную рану.
Приказ-лечение
и из раны на бедре выдавливает опарышей — личинок мясных мух.
Я проваливаюсь в атаке, и меня снова достает серп. На этот раз пострадала рука. Вскрикиваю и пытаюсь отойти.
Новый взмах и старуха попалась! Ее удар был медленным. Устала, дрянь!
Проламываю ее жужжащий щит кончиками сложенных вместе пальцев и втыкаю их в ее печень. Она кричит и пытается оттолкнуть меня, но я прилип к ней и не отпускаю. Ее судорожный взмах ранит меня, но я терплю и проталкиваю руку дальше в ее тело. Она захлебывается кровью, и мы вместе падаем на землю. Всякое сопротивление сходит на нет. Она умирает.
Отдышавшись и вылечив себя, я как мог привел в порядок одежду, вырезал ее сердце, уничтожил тело (позаботившись о тени) и подобрав Чужеблуда продолжающего молчать и дымиться побежал в Плешь пока сердце не испортилось.
Никем не замеченный я переоделся и проник в свой подвал, где меня встретил Ржавый.
— У вас получилось, хозяин!
— Да-да-да, — отмахнулся я от его похвалы. — Где она?
Он подал мне банку с плещущимся в ней растворителем, и я погрузил в него сердце. Реакция! Через край стеклянной емкости с шипением пошла пена, заливая мне руки и пол, но достаточно быстро все прекратилось.
— Это нормально? — Спросил меня железный, но я и сам не знал ответ на этот вопрос, а потому промолчал.
Разделив розовую жидкость пополам, я побежал искать Тития и Иргу и нашел их в оранжерее.
— ВЫПИТЬ! БЫСТРО! — Потребовал я от них ничего не объясняя, надеясь что сила сердца теряющая свои свойства с каждой минутой окажется достаточной чтобы вылечить их и не повредить. Прими они его сырым и сразу после убийства старухи — и из этого не вышло бы ничего хорошего. Оно слишком сильное для них. А вот сейчас…
— Бе-е-е, — чуть не вывернуло Тития и я закрыл ему рот рукой, и все что он хотел выпустить из себя, снова попало ему в желудок. Похожую процедуру пришлось повторить и с Иргой, зло посмотревшей на меня сквозь слезы омерзения выступившие на кончиках ее глаз.
— Убью! — Пообещал мне Титий не в силах встать с пола на который он упал пока зелье корежило его дух. — Я тебя убью!
Ирга пришла в себя первой и явно готовила месть — вон как сжимает кулачки, ее то я и подхватил под руку и утащил в подвал, разместив в диагностической печати.
— Пожалуйста, скажи что это того стоило? — Попросила меня девушка после того как печать закончила свою работу.
Я кивнул и Ирга расплакалась.
Через некоторое время в подвал самостоятельно спустился Титий и с ним ситуация была похожей. Здоров.
— Что это было за зелье? — Спросил он меня полным отвращения голосом.
— У него нет названия. Что, так плохо?
Он кивнул и продолжил обнимать продолжающую заливать его слезами счастья Иргу.
На шум явилась Рогеда. Я пригляделся.
— Тебя можно поздравить?
— Ученик! — Имела она полное право гордиться этим и гордилась. — Что тут у вас?
— Кай опоил нас каким-то дерьмецом и вылечил, — хохотнул Титий.
— Умничка! — Поцеловала меня Рогеда в щеку.
Выпроводив их из подвала, упирая на то что мне нужно все проверить, но пообещав явиться на праздничный ужин, я заперся и вытащил из-за дальней полки банку с плавающими в них глазами мухи. Их я приберег для себя.
Тем временем очнулся переставший дымиться Чужеблуд, и его первыми словами было:
— «Ну и какуха же ты, хозяин!»
— «Что с проклятьем?»
— «Съел».
— «Молодец».