Страница 7 из 7
Этот межзвездный корабль был единственным в своем роде на всем Натире. Принципы межзвездных перелетов князь Зенет открыл совершенно случайно, когда экспериментировал с проектом замедления движения их мира. Никто другой не знал секрета, позволявшего кораблю бороздить безвоздушные моря, отделявшие Натир от всех остальных миров.
Как только Натир обогнет яркое солнце, межзвездный корабль покинет их мир. Все приготовления были завершены. Оставалось лишь погрузить на борт личные вещи избранного князя – большие сундуки, в которых хранился его богатый гардероб. Ему оставалось пробыть на родной планете всего двадцать восемь наших часов.
О плане Зенета избавиться от своего врага знали лишь немногие избранные. Он опасался, что, если станет известно о том, что их избранный князь отправляется в космос, они предпримут отчаянную попытку его спасти.
Понимая, что после его исчезновения князь Зенет может снова попытаться снизить скорость Натира, Тог Блаата задумал план, который стал бы настоящим торжеством высшей справедливости, удайся ему его воплотить.
В окружении князя Зенета оставались люди, верные Тогу Блаате и древним обычаям, которые он олицетворял, – сам Зенет об этом не знал. Тог Блаата связался с ними и рассказал о своём плане.
И вот наконец настал час, когда межзвездный корабль должен был отправиться в космос. Избранного князя под конвоем провели на борт.
Вооруженная до зубов молодежь оцепила межзвездный корабль плотным кольцом: никакой возможности внезапного нападения не допускалось. Князя Зенета нигде не было видно. Казалось бы, он должен был лично руководить отправкой корабля в безвоздушное пространство, но раз его здесь не оказалось, все решили, что ему просто не хотелось видеть, как избранного князя отправляют в изгнание, откуда не было возврата, ведь корабль был лишен всех органов управления и управлялся с земли.
Все личные вещи князя Тога Блааты уже погрузили на борт. В самый последний момент, когда было уже почти поздно, на корабль внесли длинный деревянный ящик, размерами чуть превосходивший рост среднего жителя Натира. Доставившие его слуги из личных покоев князя Зенета, которым не позволили самим подняться на борт, объявили, что это прощальный подарок их господина второму князю.
Дверь межзвездного корабля закрыли снаружи и дёрнули пусковой рубильник. Корабль взмыл в небо.
Тог Блаата сидел за столом в одной из кают и неотрывно смотрел на ящик, который внесли последним. Раз или два он порывался встать и подойти к нему. Пальцы его нетерпеливо барабанили по столу. «Неужели последний замысел сорвался?» – думал он. У двери послышался шум, и он приподнялся, словно ожидая, что кто-то войдет. Никто не вошел; просто закрыли дверь снаружи. Внутри корабля воцарилась мертвая тишина.
Резкий толчок швырнул его на пол, лишив сознания. Он пролежал так более часа, пока межзвездный корабль стремительно поднимался все выше и выше. Словно мертвец, он лежал, прижатый ускорением к полу каюты. Его глаза на мгновение приоткрылись, затем закрылись. Прошло десять или двадцать минут, прежде чем он открыл их снова. Приподнявшись на локте, он посмотрел на ящик, доставленный слугами Зенета. Цепляясь за ножку стола, он подтянулся и встал во весь рост. Затем пошел – вернее, пошатываясь, побрел – к длинному ящику, лежавшему на полу.
Добравшись до ящика, он опустился на него. Ящик был стянут ремнями. Тог Блаата расстегнул их один за другим и наполовину сдвинул крышку. Изнутри поднялись пары какого-то сильнодействующего вещества. Когда он наконец разглядел, что лежало внутри, уголки его губ тронула улыбка.
Значит, те, кто сохранил верность избранному князю, те, кому он изложил свой замысел, едва осознав, какая участь его ждет, безукоризненно выполнили его последний, отчаянный приказ. Они не подвели его.
Улыбка на губах Тога Блааты становилась всё шире, пока не озарила всё его лицо. Он больше не мог сдерживаться. Запрокинув голову, он расхохотался. Расхохотался во весь голос. Но на лице принца Зенета, без сознания лежавшего в том ящике, что погрузили на корабль последним, не было и тени улыбки.
Последним изображением, которое я увидел на экране своего радиотелевизора как раз перед тем, как картинка окончательно померкла, было кислое лицо какого-то субъекта, просунувшего голову в дверь комнаты ровно в тот момент, когда Тог Блаата закончил свой последний рисунок.