Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 68 из 79

Глава 23

Снаружи ночь и жуткий лес.

Внутри дикий страх быть пойманной.

Девушки в цветастых платьях снова явились по мою душу.

Я их не вижу, но знаю, что преследуют меня именно они. Пробираюсь сквозь густую чащу, цепляюсь одеждой и волосами за ветви, теряя их клочьями, раздираю руки в кровь.

Они уже рядом.

Позади трещат сучья, их хруст бьет по нервам и заставляет сердце сжаться.

Страшно.

Что они сделают со мной, когда поймают?

В очередной раз зацепляюсь волосами и торможу.

Дыхание частое и рваное, по лицу катятся слезы, но у меня даже нет возможности вытереть их, я занята, отталкиваю надвигающиеся ветки и пытаюсь скрыться.

Чем быстрее шевелю ногами, тем медленнее двигаюсь.

Они ближе.

Чувствую их присутствие кожей и мыслями. Девушки издеваются. Я знаю, что они могут схватить меня в любой момент, но им нравится наблюдать за моим страхом. Они наслаждаются мучениями жертвы и продолжают игру. Ломают еще пару веток.

Слышу их тихий загробный смех и прибавляю скорость шагов, но ноги поднимаются будто в замедленной съемке.

Еще несколько попыток, и я останавливаюсь. Какая-то ветка схватила меня за ногу и не отпускает, оборачиваюсь, чтобы проверить, как далеко мне удалось сбежать от преследовательниц, а они уже за спиной.

Они здесь.

Обе в крови, у одной дыры на платье от выстрелов, у второй оторваны куски плоти по всему телу.

Хочется закричать, чтобы они отвалили от меня, но губы не размыкаются. Я окаменела и как бы не хотела оттолкнуть приближающиеся фигуры, сделать ничего не могу.

Девушки медленно подходят, маневрируют между деревьями будто в плавном жутком танце.

Они смотрят на меня.

Протягивают руки.

Наклоняюсь, чтобы убрать проклятую ветку, и мне действительно удается согнуть спину.

Боже мой…

Это вовсе не ветка!

Рука удерживает меня на месте. Стоит проследить испуганным взглядом до плеча, и я тут же просыпаюсь.

Меня удерживала Мишель.

Точнее – то, что от нее осталось.

Тело без лица.

Тяжело дышу и смотрю в глубокий полумрак помещения. На то, чтобы вспомнить, где я, уходит всего несколько секунд.

Я спала в подвале одного из домов семейства Ольги и Николая.

Одинокая свеча сгорела на треть, но даже этого слабого огонька хватает, чтобы рассмотреть помещение. Мрак забрался в самые уютные уголки и поглотил там все, но на открытом пространстве он не властвует.

На матрасах спят Лея, Рита, Луиза, Арчи, Бобби и Эрик.

На всякий случай внимательно вглядываюсь в углы, не притаились ли там мои призраки.

Мне нужно на воздух. Знаю, что если усну снова, то девушки-людоедки опять придут ко мне. Пойду, сменю Дока или Дилана, пусть лучше кто-нибудь из них выспится, а я вздремну днем.

Как можно тише встаю с матраса и натягиваю штаны, носки и беру ботинки в руки. Если я наступлю на кого-нибудь, то лучше это сделать ногой, а не в тяжелых ботах. Убираю пистолет за пояс, зажимаю куртку подмышкой и иду к лестнице.

Эрик переворачивается во сне, замираю, дожидаюсь, когда он уляжется поудобнее, и продолжаю путь.

Здесь пахнет сыростью и плесенью, хочу подышать нормальным кислородом.

Выбираюсь из подвала и попадаю в ослепляющую темноту. Который сейчас час? Возвращаюсь в подвал, забираю один из фонариков и снова покидаю подземелье. В доме не задерживаюсь и выхожу в ночную прохладу. Стоя на крыльце, обуваюсь и надеваю куртку. Выпрямляюсь и втягиваю прохладный воздух через нос.

Что мне нужно сделать, чтобы кошмары прекратились? Вернуться в город людоедов и закопать тела? Найти шамана и попросить его станцевать вокруг меня с бубном?

Я прекрасно понимаю, что этих девушек и Мишель нет и быть не может, но озноб по коже все равно пробегает.

Фонариком освещаю окружающюю темноту, но не вижу ни Дока, ни Дилана. Скорее всего они обходят территорию.

Кажется, будто я одна на всем белом свете.

В черном вообще-то. Ну да ладно.

Главное, чтобы рядом чудиков не было, остальное не так страшно.

Освещая путь фонариком, прохожу к уже знакомой скамейке и присаживаюсь. Мысли моментально нападают, и я пытаюсь придумать, как избавиться от ночных кошмаров. Ничего дельного на ум не приходит, и я сдаюсь.

Это мои демоны, с которыми приходится мириться. Девушки были бы живы, если бы не мое решение выпустить чудиков. А нас с Мишель съели бы.

Сделала тогда я правильно или нет? Этого уже никогда не узнаю. Просто буду продолжать жить с мыслью, что все могло быть иначе. Но как? Хрен знает.

– Я бы мог застрелить тебя, – говорит Дилан и заставляет меня вздрогнуть.

– Ты почему так тихо ходишь? – спрашиваю я, застегивая куртку под горло. – Напугал.

Хотя я и была в мыслях, все равно прислушивалась к окружающей тишине, но шагов Дилана не услышала.

Он садится рядом и перекладывает фонарик так, что он теперь светит куда-то перед нами.

– Не спится? – спрашивает Дилан.

– Есть такое, – признаюсь я, вспоминая чертовы цветастые платья. Отталкиваю навязчивое видение надоевшего гардероба и предлагаю: – Могу сменить тебя или Дока.

Дилан лишь фыркает и сообщает:

– Док спит в машине.

– Устал после родов, – сочувственно произношу я.

– Нет, он допил «анестезию» и вырубился прямо на этой лавке. Пришлось унести его, чтобы он храпом не привлек какую-нибудь живность.

Какое-то время мы сидим в тишине, между нами лежит фонарик, и только благодаря ему я могу видеть очертания лица Дилана. Он очень похож на подростка, которого я знала, но взгляд совершенно другой. Эти глаза видели много ужасного.

– До сих пор не понимаю. – Он делает короткую паузу, так и не посмотрев на меня. – Зачем ты вышла замуж? – неожиданно спрашивает Дилан и поворачивается.

Он внимательно вглядывается в мое лицо, осматривает каждый сантиметр, пока я пытаюсь придумать ответ.

– Это была долгая история любви и взаимопонимания, – произношу я.

Дилан хмурится и смотрит на меня так, будто я пытаюсь обыграть его в карты шахматной ладьей.

– И поэтому ты отравила его? От большой любви? – уточняет он.

– Док разболтал? – спрашиваю я.

– Ему крайне сложно держать язык за зубами.

– Оно и заметно. Я никого не хотела травить, – признаюсь я. – Успокаиваю себя тем, что у меня не было выбора, хотя он был.

– Октавия, я ничего не понимаю. Надо бы расшифровать.

Тоже поворачиваюсь к Дилану и спрашиваю: