Страница 54 из 79
Глава 18
На капоте машины разложена карта. Смотрю на нее невидящим взглядом, Док дышит мне почти в самое ухо и причитает, что нужно обработать раны. Раны? Они – ничто, по сравнению с тем, что пришлось вытерпеть Мишель и Элеоноре.
Я, пусть и битая, жива, а они… нет.
– У тебя, может быть, уже мозги вытекают, – бубнит Док.
Остальные молчат. Все, кроме Леи, стоят рядом с капотом и смотрят, как Дилан подписывает у города, оставленного позади несколько часов назад, одно слово – каннибалы. Лея осталась в машине, она молча продолжает раскачиваться из стороны в сторону и никак не реагирует на нас. Она все же ушла в свой мир, а у меня нет ни физических, ни моральных ресурсов ее оттуда вытаскивать. Я из последних сил борюсь, чтобы не последовать за ней и не впасть в пучину скорби и истерики.
– Арчи, иди сюда, – мягко зовет Дилан.
Парень подходит, еле волоча ноги, его глаза красные, но я не замечаю в них слез. Арчи сдерживается изо всех сил. Элеонора не была его мамой или родственником, но она воспитывала его в те времена, когда это казалось невозможным.
Отрешенно отцепляю взгляд от Арчи и смотрю на длинную вереницу брошенных машин. Оказавшись за пределами города, я отключилась и пришла в себя только через час, как мы уехали. Пытаюсь вспомнить, что происходило в городе, и тут же становится тошно. Снова концентрирую внимание на Арчи и стараюсь выглядеть так, будто ничего не произошло. Сложно притворяться, когда картины недавнего прошлого, яркими вспышками возникают перед внутренним взором и напоминают о смертях.
Голова раскалывается, спина ноет, а под ногтями до сих пор уйма земли из города, отнявшего у меня подругу.
Арчи берет у Дилана карандаш и сжимает его в ладони. Он в крови, все из нас измазаны в ней. Кто-то получил ранения, кто-то обагрил себя чужой кровью.
– Она, – голос парня срывается, и тот сжимает губы до синевы. Арчи пару раз открывает рот чтобы заговорить, но снова закрывает его. Собравшись с духом, он произносит: – Элеонора… прости, что не был послушным. Прости, что так часто говорил тебе… что ты мне никто. Я… я-я… идиот, но ты любила меня, как сына. Ты заменила мне…
Он не договаривает, отворачивается и агрессивно утирает набежавшие слезы. Наблюдаю за ним, как будто со стороны. Да, я и так не в его голове, но мне кажется, что
все происходящее
– это выдумка моего воображения. Я ощущаю пустоту в душе. У меня будто отняли что-то ценное, о чем я до недавнего времени не подозревала.
Больно.
Погано.
Пусто.
Бобби приобнимает Риту, та смотрит в землю, плечи трясутся от тихого плача. Луиза пытается подойти к Арчи и ободрить его, но тот скидывает ее руку со своего плеча и старается унять слезы. Дилан и Эрик, измазанные кровью и грязью с головы до пят. Они со скорбью смотрят на парня, которому пришлось взрослеть быстрее, чем кому-то из нас. Даже Док замолчал, просто сжал мою ладонь. Думает, что от этого мне станет легче? Или держит на случай, если я рухну в обморок? Так ему будет проще не позволить мне еще сильнее пробить голову.
Арчи побеждает слезы, но всего на пару мгновений, он оборачивается и рисует крест прямо рядом с надписью, которую сделал Дилан. Парень отдает карандаш и уходит, пнув при этом колесо заброшенной машины. Наблюдаю, как он агрессивно сжимает голову руками и в итоге, отойдя достаточно, чтобы его начал скрывать туман, сгибается пополам и его рвет.
– Октавия? – откуда-то издалека зовет Дилан.
Поднимаю на него взгляд и встречаюсь с голубыми, как чистое небо глазами. Какое-то время я просто смотрю на него и вспоминаю Мишель.
Ее тело… Кровь. Черная тварь распахивает пасть…
Дилан передает карандаш мне. Принимаю его и молча рисую крест рядом с тем, что оставил Арчи. Возвращаю карандаш и иду в противоположную сторону от скорбящего парня. Забираюсь на одну из заброшенных машин и сажусь на крышу. Глубоко вздыхаю и прикрываю глаза. Под веками происходит бойня в городе. Сердце сжимается, грудь давит тисками.
Я убила девушку.
Не чудики.
Это сделала я.
Снова.
В прошлый раз все произошло случайно, я просто хотела оградить Лею от надругательства, а сегодня… я знала, что делаю, и не остановилась.
Был ли у меня выбор? Скорее всего нет.
Капот машины прогибается под натиском нарушителя спокойствия.
– Док, не сейчас, – спокойно говорю я.
– Послушай его, тебя били по голове и нужно обработать раны, – произносит глубокий голос Дилана.
– Ладно. Но не сейчас, – прошу я.
Сижу в тишине и темноте, но отчетливо ощущаю присутствие рядом. Дилан не пытается навязать мне разговор, не говорит слов поддержки, а просто сидит так близко, что я чувствую тепло его тела.
Минуты проходят одна за другой, а я все никак не могу осознать, что мой хрупкий мир дал трещину. Если я не смогу взять себя в руки, то мы с Леей долго не проживем. Больше некому прикрывать мне спину, предлагать варианты выходов из сложных ситуаций. Больше нет той, кому я могла рассказать обо всем на свете и быть понятой. Конструкция, державшая мост, рухнула.
– Мишель больше нет, – едва слышно произношу я, и сердце тут же сжимается. Я не принимаю такой исход. Не хочу думать о Мишель. Я не готова проститься с ней. Не смогла даже сказать пару слов, прежде чем нарисовала крест на карте.
Дилан вздыхает.
– Док рассказал, что вы с ней были близкими людьми.
– Верно.
– Октавия, мне жаль.
– Я виновата. – Открываю глаза и смотрю на разрушенную дорогу, заросшую травой. Чувствую, как Дилан пристально глядит на меня.
Физически
чувствую его взгляд. – Если бы я не бежала из Луча, то Мишель была бы жива, – поясняю я.
– Возможно, – неожиданно говорит Дилан, и я перевожу внимание на него. – Ты этого никогда не узнаешь.
– Но я знаю точно, что ее не стало из-за чудиков, которых выпустила
я
.
И с этим спорить невозможно. Как наивно я думала, что взяв на себя все риски, смогу взвалить на плечи подобные последствия? Дура я.
Дилан находит мою ладонь и крепко сжимает пальцы. Оба смотрим на наши руки, лежащие на грязном кузове красной машины.
– Если бы ты не выпустила тварей, было бы хуже, – уверенно и твердо говорит Дилан.
– Возможно. Этого мы никогда не узнаем. – Вернув Дилану его монету, спрашиваю: – Зачем вы вошли в город?