Страница 8 из 64
Встретились наши взгляды. Черные омуты уставились на меня, затем медленно, словно нехотя, его лицо поднялось.
– Только моей команде позволено говорить со мной, не опуская глаз. Склони голову, пока я не заставил тебя пожалеть.
Ого! Вот этого я не ожидала. С виду такой воспитанный, а на деле – обычный моральный урод, мнящий себя пупом земли.
– Ага, бегу и волосы назад!
Видимо, действительно, с этим красавчиком никто, кроме подчиненных, не разговаривал. На его прекрасном лице отразилось изумление, а затем хищные глаза блеснули.
– Как тебя зовут?
– Меня не надо звать. Я сама прихожу, когда хочу и куда хочу. – Гордости во мне полный вагон и маленькая тележка. Впрочем, глупости ничуть не меньше.
– Хорошо, незнакомка, – растягивая слова, произнес капитан. – За свою дерзость ты будешь согревать мою постель, пока мне не надоест. Радуйся, тебе повезло…
– Ой, было бы чему радоваться, – перебила я этого самовлюбленного нарцисса. – Ни кожи, ни рожи!
Не уверена, что когда-то доводило кого-то до белого каления, но сейчас я определенно была близка к этому. Капитан медленно поднялся и двинулся в мою сторону.
«Беги!» – прошептала Тейя, но было поздно. Он навис надо мной, словно высокая гора над тонкой березой.
Внутри меня все похолодело. Высоченный, широкоплечий, он излучал такую мощь, что дышать стало тяжело. Я попыталась отступить, но уперлась спиной в стойку. Идиотка! Зачем полезла на рожон? Теперь придется расхлебывать последствия своей неуемной гордости.
– Ты хоть понимаешь, с кем разговариваешь? – прорычал он, словно зверь, загнанный в угол, наклоняясь так, что я чувствовала жар его дыхания на своем лице, обжигающий и пугающий. Внутри все сжалось от страха, но я не имела права показать это, не имела права дать ему почувствовать мою слабость.
– Прекрасно понимаю. С самовлюбленным тираном, который возомнил себя всемогущим, – выплюнула я, стараясь, чтобы голос звучал твердо и уверенно, чтобы не выдать предательскую дрожь, сковавшую все тело.
С детства ненавидела тиранов, тех, кто владел властью и считал, что нет более действенного инструмента управления, чем страх. Ненавидела и презирала.
Его губы скривились в усмешке, холодной и злой, но в глазах полыхнул гнев, яркий и обжигающий, как пламя. Он схватил меня за подбородок, больно сжав пальцами, словно желая сломать, раздавить, заставить замолчать.
– Ты сильно пожалеешь об этих словах, девчонка. Я научу тебя уважать власть.
– Власть, основанная на страхе – ничто, – пробормотала я, стараясь смотреть ему прямо в глаза, не отводя взгляд, не позволяя ему увидеть свою слабость. Он отпустил мой подбородок и отступил на шаг. В его взгляде читалось удивление, смешанное с интересом, словно он увидел что-то необычное, что-то, чего не ожидал увидеть.
– Интересно, – протянул он, словно пробуя вкус незнакомого блюда. – Очень интересно. Ты не такая, как все. Затем он повернулся к своим людям, отдав короткий и властный приказ. – Уходим. – Его глаза снова уставились на меня, пронзительные и холодные. – Посмеешь мне дерзнуть повторно, я не остановлюсь на полпути.
Его люди моментально поднялись и, словно тени, покинули чайную, оставив меня в полном смятении, в тишине, которая давила своей внезапностью. Что это было? Почему он просто ушел? И что теперь будет?
«Посмеешь мне дерзнуть повторно, я не остановлюсь на полпути». От этой фразы у меня волосы дыбом становились, словно кто-то провел по ним ледяной рукой. Боялась ли я? Не знаю. Сердце бешено колотилось в груди, дыхание сбилось, но вот желание противостоять, желание доказать свою правоту определенно осталось. Ох, этот строптивый женский нрав, вечная моя головная боль.
Рамин, словно тень, выскользнул из-под половичка, испепеляя меня взглядом, в котором зияли две бездонные черные дыры. Его злоба была настолько комичной, что я не смогла сдержать приступ смеха. Звук моего хохота эхом прокатился по крошечной чайной.
– Чего ты ржешь? – прошипел он, стараясь говорить тише, чтобы не привлечь внимания. – Это же сам капитан городской стражи, Ноарис БарЭм! Если он учует что-то неладное, станет постоянно крутиться возле чайной. А там недалеко и до разоблачения. Он нас с тобой в порошок сотрёт, ты понимаешь?
В моей голове что-то щелкнуло. Значит, даже для духов есть предел? Значит, их тоже можно… уничтожить? И эта мысль почему-то вселяла надежду. Они не всемогущие, у них есть страхи.
– Но вы же можете становиться видимыми и невидимыми по своему желанию, – возразила я, стараясь придать голосу уверенности. – Как этот капитан может вас застать врасплох? Это же нелогично!
Тейя до этого молчавшая, вдруг подала голос. Ее взгляд был серьезен, а тон почти благоговейный.
– Ты просто не понимаешь, насколько Ноарис БарЭм хорош, – прошептала она. И в этом шепоте я уловила не просто уважение, а настоящий, животный страх. В этот момент я поняла, что мы столкнулись с чем-то гораздо более серьезным, чем просто высокомерный себялюбивый капитан.