Страница 49 из 64
Они знали что делать. Каждый из них. Скит и Рамин, которые спустились, как только я начала рыдать в голос, создали вместе с Асирой треугольник, за пределами круга. Последняя превратившись в призрачную старушку, прошла к нам и приложила костлявую прозрачную руку к груди Тейи.
Воздух содрогнулся, затрещал от напряжения. Пламя в очаге взметнулось в потолок, окрашивая стены в багровый цвет, а затем резко погасло, погрузив комнату в зловещую темноту. В тишине раздался хруст – будто ломались кости, или, наоборот, – что-то немыслимо сложное собирало себя заново. От сердца той, в чьем теле я была незваным, но призванным гостем, отделилось сияние, чистое и яркое, как утренняя звезда.
Тейя опустилась на колени рядом с Ноа, ее лицо исказилось от боли и одновременно – от облегчения. Она нежно прикоснулась к его холодной груди.
Свет вырвался из ее ладоней, словно выпущенный на свободу джинн, тогда как Асира, с нечеловеческой ловкостью, отделила от ее сердца такой же сгусток света и перенесла его к сердцу Ноа. Чайная осветилась ослепительным светом, от которого защипало глаза. Тейя улыбнулась, ее губы дрогнули в прощальной полуулыбке, сделала глубокий, надрывный вдох и испарилась, подмигнув мне на прощание. Исчезла, как утренний туман под лучами солнца. По моим щекам беззвучно потекли слезы, обжигая кожу.
Ноа закашлялся.
Я взвизгнула – не от страха, а от неконтролируемой, всепоглощающей надежды, которая пронзила меня, словно молния. Его веки затрепетали, глаза дёрнулись под ними. Он жив!
– Дышит! – выкрикнула я, захлебываясь от эмоций. – Он… он дышит! Вернулся!
Но когда я подняла взгляд, ища поддержки и разделяя чудо, в круге была только его неподвижная фигура. Тейя исчезла. Духи испарились, оставив лишь запах озона и горьких трав.
– Всё получилось, – тихо прошептала Асира, в невидимом обличии мне на ухо. Ее голос был слабым, почти неслышным. – Но цена… заплачена.
Я не могла говорить. Только стояла, сжимая руки в кулаки, и глядя в пустое место в круге, где ещё секунду назад была она.
Тейя. Та, кто сначала дала мне жизнь. А теперь — ему.