Страница 33 из 64
Симар пожал плечами, словно говоря, что в этом нет ничего необычного. – Это естественно. Я воин. Да и у него с генералами довольно… напряжённые отношения.
– Он просто ребёнок, – отрезала я, не в силах сдержать гнев. Вспомнила, при каких обстоятельствах мы с ним познакомились. Только Генас готов был получить наказание за еду. – Зачем ему вообще эти "напряжённые отношения"?
– Затем, что Ноа заботится о пареньке с самого его рождения, – спокойно ответил Симар, словно это объясняло абсолютно всё.
– Хороша забота, – пробурчала я в ответ, поднимаясь из-за стола. Что-то я устала от восхваления этого самовлюблённого индюка. Слепая преданность солдата меня устраивала куда больше, чем заслуженное уважение. – Мальчонка побирался да воровал, чтобы выжить. Хотел бы помочь, забрал бы к себе.
– Так, генерал почти никогда не бывает дома. Я вообще не уверен, что у него есть дом. Какая была бы жизнь у паренька? – парировал Симар.
Дешёвая отмазка для тех, кому проще закрыть глаза на проблему, чем приложить хоть малейшее усилие. Неужели один ребёнок – это такая уж большая проблема?! Вспомнила все семьи, из которых меня выкидывали, как ненужную вещь, и непрошеная слеза скатилась по щеке. Я смахнула её быстрым, резким движением и уставилась на стоящие в ряд чайники и старинные чашки.
– Знаешь, Симар, – начала я, не отрывая взгляда от переливающихся при свете свечей изгибов фарфора, – иногда мне кажется, что вы, солдаты, видите мир в черно-белых тонах. Есть враги, есть свои. А между ними – пустота. Но мир гораздо сложнее, чем кажется. В нём много оттенков серого, много полутонов, которые вы просто упускаете из виду. Есть ребёнок, который голодает и побирается. Ты можешь дать ему кров, накормить его, и не обязательно становиться ему отцом или братом. Простое человеческое участие, не более. Но вы выбираете оставить всё как есть, потому что не можете положить к ногам ребенка весь мир, не понимая, что ему не нужен весь мир! Один любящий человек, не более. Я открою тебе тайну, но всем людям, по сути, нужен лишь один любящий человек. Не более.
Симар молчал, продолжая машинально перебирать листики мяты. Я чувствовала его взгляд на себе, но не оборачивалась. Мне нужно было высказаться, донести до него то, что я чувствовала, всю ту боль, которая копилась годами.
– Знаешь, Ти, – довольно тихо произнёс мужчина. Я обернулась только тогда, когда он закончил мысль, – ты очень похожа на Ноа.
В Чайной сегодня был аншлаг. Казалось, весь город решил собраться здесь, чтобы перемыть кости тому безумцу, что посмел поджечь часть леса. Иначе и не скажешь, безумец! Лес для большинства жителей – это жизнь, кормилец, защитник. Весь город — сплошные охотники. Есть несколько рыболовов, но в горной речке, что протекает через все тот же лес, много рыб не выловишь. А тут – огонь! Да еще и Ноарис БарЭм лично со своими солдатами выдвинулся на место происшествия. У местных дев это вызвало настоящий переполох. Говорили, что раз сам Ноарис взялся за дело, то кому-то точно не поздоровится.
Я же чуть не впала в истерику, когда поняла, что может пострадать единственный источник дохода. Травы, коренья, ягоды. Не будет сего этого, и мы с Генкой с голоду помрем. Думая обо всем этом и сидя рядом с Симаром, я почти физически чувствовала его напряжение. Вот дура совсем не подумала о чувствах мужика.
– Что ты об этом знаешь? – спросила я тихо, стараясь не привлекать лишнего внимания.
Он бросил на меня короткий, обиженный взгляд.
– Не больше твоего, – пробурчал он отворачиваясь.
Я понимала его. Симару, воину до мозга костей, было невыносимо сидеть здесь, в Чайной, в роли… ну, скажем так, приходящей няньки. Пока его товарищи наверняка вовсю рыскали по пепелищу, он торчал здесь, со мной, слушая пересуды базарных баб.
– Симар, ну ты же знаешь, если бы было что-то серьезное, тебя бы обязательно позвали, – попыталась я его подбодрить. Получилось не очень, но, кажется, на время его обида немного поутихла. Он тяжело вздохнул и уставился в окно.
Не успели мы толком успокоиться, как в Чайную вихрем ворвалась госпожа Марлин. Вся красная, запыхавшаяся, с горящими глазами. Она еще не успела дойти до ближайшего стола, а уже вовсю тараторила:
– Вы слышали? Вы слышали?! На самом деле… на самом деле Ноарис БарЭм вышел на след преступника! И тот… тот, чтобы замести следы, заодно и лес подпалил! Пока воины там в пепле копаются, он уже небось за тридевять земель смылся! Вот же гад!
Чайная взорвалась гулом. Сплетни, догадки, пересуды – все смешалось в один нестройный хор. А Симар… Симар совсем сник. Плечи его поникли, взгляд потух. Теперь его обида превратилась в настоящую апатию. Я видела, как ему хотелось быть там, в лесу, вместе со своими, а не здесь, слушать бабьи сказки. И я не знала, как его утешить. Все, что я могла сделать — как можно меньше попадаться ему на глаза. В конце концов, не будь меня, не было необходимости с кем-либо нянчиться.