Страница 16 из 64
Он говорил тихо, почти шепотом, но каждое слово звучало как удар хлыста, оставляя болезненный след. Я закрыла глаза, собираясь с духом. Пасовать нельзя. Не перед такими, как Ноа. Иначе он просто раздавит, как букашку.
– Хорошо, – выдохнула я, открывая глаза и глядя ему прямо в лицо, стараясь, чтобы голос звучал уверенно, а не как жалкое блеяние овцы перед волком. – Я забираю свои слова обратно. Ты не домогатель. Ты… ты просто… невыносимый тип.
Его усмешка стала шире, но в глазах не появилось ни капли тепла. Лишь ледяное презрение. Он отстранился, будто отдергивая руку от огня, и мне показалось, что он чувствует отвращение. Запах травяного чая внезапно показался мне приторным и удушающим, а приближающаяся гроза – зловещим предзнаменованием беды. Я чувствовала себя загнанной в угол мышью, отчаянно пытающейся найти выход из лабиринта, где каждый поворот ведет в тупик. Но то лишь чувства внутри, а снаружи я все еще дерзкая красавица с соблазнительной грудью. Во всяком случае, я старалась ею казаться.
– Теперь прошу покинуть мою чайную. Я, вообще-то, спать собиралась.
– Составить компанию? – Взгляд такой соблазнительный, что мурашки побежали по коже, и голос манящий, словно песня сирены… Эх. Как же он хорош, чертяка.
– Надутый индюк в моей кровати? Ну уж нет, избавьте, пожалуйста. – Выплюнула я с нарочитой небрежностью, надеясь, что мой внутренний трепет не отражается на лице.
Ноа снова сделал шаг в мою сторону, лишая возможности здраво мыслить. Правая рука сжала горло, перекрывая доступ кислорода. Он наклонился ближе, и я почувствовала его горячее дыхание на своей коже, смешанное с запахом мускуса и чего-то дикого, первобытного.
– Ты… – прорычал мужчина, но не успел закончить мысль, так как со стороны лестницы раздался детский голос.
– Тетя Тейя, ты скоро?
Генерал отпустил меня, отступив на шаг назад. Ноги не держали, тело била дрожь, но я чудом устояла на ногах, цепляясь за остатки самообладания. Огромная рука одним движением могла свернуть шею. Сила, что исходила от этого мужчины, пугала, подавляла, лишала воли. Я смотрела на него снизу вверх, как на бога, решающего мою судьбу. «Дура», – в очередной раз напомнила себе, но сказала:
– Да, Генка, я сейчас приду.
– Что он здесь делает? – грозно спросил Ноа, переводя взгляд с мальчика на лестничной площадке на меня и обратно. В его голосе прозвучало что-то, похожее на рев разъяренного зверя.
– Живет, – тихо ответила я, потирая шею, где еще чувствовался отпечаток его пальцев. Это движение привлекло к себе внимание генерала. Он на секунду застыл, переведя глаза на уверенный четвертый размер, выгодно подчеркнутый шелковой тканью пеньюара. – Он сирота.
– Теперь нет. Раз есть где жить.
– По законам страны ты не имеешь права принимать под свое крыло мальчика.
А вот об этом я не подумала. Совсем не подумала! А должна была. В любой стране, как и в любом мире, видимо, есть условные законы, которые должны оберегать детей, защищать их. Система, естественно, не работает, но законы есть.
– Предлагаешь выкинуть его на улицу, перед надвигающейся грозой? – Вопрос прозвучал жалко и неубедительно, но это было все, на что я была способна в этот момент. Законы мне неизвестны, и я ждала ответа, затаив дыхание, понимая, что от его слов зависит… И тут поняла, что от слов мужчины зависит лишь мое отношение к нему. Даже если Ноа заберет мальчика, он вернется, потому что у меня тепло, кормят и не осуждают. Сама была сиротой, понимаю. Все, что может сделать генерал, это утащить пацаненка прямо сейчас. Перед надвигающейся грозой.
– Лучше пусть здесь будет, чем ворует на улицах города. – Чуть-чуть. Прям совсем немного, но я зауважала высокомерного нарцисса. Его вид перестал быть задумчивым в тот момент, когда взгляд переместился на меня. Хищно улыбнувшись, он подмигнул и зашагал к выходу, бросив язвительное и предостерегающее:
– Наш разговор еще не закончен.