Страница 42 из 154
— Извини, брат. Ты был прав: не надо было брать с собой Инну.
«Да уж, — подумал Шурка, — весёленькое у нас вышло поле! Хотя она-то как раз тут и ни при чём».
— Эдику привет передавай. Давай, до связи. — И Шурка, отжав тангету, отключил аппаратуру.
Потом он сидел, курил и прикидывал: как же Влад так кружил? Выходило, что тот без очков — а Влад очкарик — пропускал в кустах поворотный пикет, после которого трасса круто забирала влево, и терял профиль. Прямо наваждение какое-то! Каждый за прошлую неделю раз по десять проходил этот поворот — и никто не плутал. Неловко всё получилось… Точно, без нечистой силы не обошлось…
Часов в девять, уже потемну, проснулся Влад. Он выбрался из спальника сырой от пота, но уже не такой издёрганный.
— Выпить есть? — хриплым голосом спросил он.
— Да, вон там, ещё больше полбутылки. — Шурка сидел на полене и выстругивал из щепки какую-то ерундовину.
— Ты ел?
Шурка кивнул.
— Со мной выпьешь?
— Выпью.
Влад налил в кружки, они чокнулись и выпили. Влад накинулся на картошку с тушёнкой, а Шурка занюхал хлебом.
— Нищефо не пофимаю… — начал с набитым ртом Влад, но махнул рукой и продолжил есть.
— Ничего я не понимаю! — повторил он, когда прожевал и долил остатки из бутылки.
— И не понимай, — чокнулся Шурка и закинул в горло огненную воду.
Потом они долго сидели возле палатки и курили. А над ними в ночном небе волнами, по нескольку стай за раз, летели и перекликались гуси.
— Завтра будет снег, — уверенно сказал Шурка.
— А послезавтра наступит зима, — добавил Влад.
— Ага, болота замёрзнут, и нас вывезут на уазике.
— Хрен там — Гришка сюда не доедет.
— Ладно. — Шурка затянулся ещё разок, сплюнул, загасил окурок и кинул его в потухающий костёр. — Пошли спать.
На следующее утро Шурка проснулся от далёкого крика.
— Влад! Шура-а-а! — кричал кто-то.
«Это я ещё не проснулся, это мне снится… — грезил Шурка, — наорался…»
— Вла-а-ад! Зинчу-у-ук! Ребро-о-ов!
На этот раз крик был ближе. Шурка выбрался из спальника, наспех оделся, выполз из палатки и ослеп. Снег. Солнце и снег.
— Вла-а-а-ад! — совсем рядом послышался крик Гришки Бевзенко.
— О-го-го-о-о! — отозвался Шурка, часто моргая, зрение быстро возвращалось.
На поляну вышел Гришка.
— Здорово. — Он протянул левую руку, в правой у него было ружьё.
— А ты, мужик, сюда случайно забрёл, ага? — пошутил Шурка.
— Ага… Гусь же пошёл — небось слышали?
— Слышали-слышали, — отозвался выползающий из палатки Влад. — А ты чего один?
— Почему один? С Санычем. Он вчера извёл всех. Достал меня — чуть не ночью заставил ехать.
На поляну выбрался запыхавшийся Славка.
— Как вы тут?..
— Нормально. Водки вчера выпили. Картошки с тушёнкой нажрались… и дрыхнем, как пожарники.
— Эт-т вы молодцы! — Славка заулыбался, а потом, наклонившись к брату, негромко добавил: — Мне такая хрень предыдущей ночью снилась… Ты же знаешь… сны наши — собирался уже пешком бежать сюда. А тут ещё снег…
— Да нормально всё, Слав… Мы за глиной ходили.
— Делать вам нечего, — закуривая и садясь возле костровища, заметил Гришка, — вот и ходите…
— А есть чего делать-то? — Влад подкурил от Гришкиной сигареты. — У нас дров столько нет, чтобы сидеть всё время в палатке… Что теперь делать будем? А?
— Эвакуировать вас будем…
И все задумались, как будут эвакуировать.
— А вещи? — хватился Зинчук.
— Аппаратуру заберём. Остальное сложим на болоте — при случае вывезем вертолётом.
— А потырят…
— А тогда сиди тут и охраняй! — Гришка щелчком послал бычок в костровище.
За пару часов они позавтракали и провели консервацию базы.
Ещё через четыре часа, пройдя через перешеек двух озёр (на одном отдыхала стая лебедей), они с аппаратурой и пробами вышли к внутрипромысловой дороге, на которой стоял их родной уазик.
В партию приехали уже затемно. Эдик, накрывая стол, суетился и «вилял хвостом», как нашкодивший пёс. Парни выпили, закусили и пошли собираться домой.
— Клюкву! — вдруг хватился Шурка. — Клюкву ты не взял с собой!
— Да пошла она… — зло прошипел брат и добавил непечатное ругательство.
Только через три недели, уже по снегу, Влад слетал и забрал вещи. Летал один, на Ми–2, и забрал лишь самое ценное: спальники, палатку, мотопилу и мотобур. Остальное пришлось оставить на болоте. Так закончили свою жизнь видавшие виды и прошедшие все поля зиловские аккумуляторы. Слишком они были тяжёлые для небольшой стрекозы — «двойки»…
А дорогу так и не построили.
То ли она сразу никому была не нужна. То ли передумали строить, решив, что обойдётся она дороже, чем предполагалось. В общем, всё забросили.
А вот глина действительно оказалась хороша! На этом месте потом устроили карьер под Северный кирпичный завод — была такая блажь в конце века: иметь в посёлке свой кирпич. Из того кирпича потом построили в посёлке церковь.
Интермедия. «С чего начинается Родина…»
По небу тучи бегают, дождями сумрак сжат,
Под старою телегою рабочие лежат.
И слышит шёпот гордый вода и под и над:
«Через четыре года здесь будет город-сад!»
В.В. Маяковский
Как-то уже в бытность начальником отдела в Северной нефтяной компании, Шурка — к тому времени целый «Александр Александрович» — на первое апреля придумал разыграть коллектив. Пришёл на работу и объявил:
— У посёлка в овощехранилище пропадает картошка! Посёлку нужна наша помощь. — В кабинете повисла тишина. Десять пар глаз напряжённо всматривались в начальника, пытаясь разгадать, как же они сейчас начнут помогать посёлку? — Администрация компании, — продолжил Шурка, мерно расхаживая вдоль столов, — предложила выделить по одному человеку от пяти сотрудников для оказания помощи посёлку… — Шурка сделал паузу. Слышно было, как за закрытой дверью в серверной гудят вентиляторы. — Все помнят, как на овощебазе перебирать картошку? — строгим голосом поинтересовался он.
Основной коллектив тридцати-сорока лет от роду забубнил: «Конечно, помнят… неужели опять?!»
Молодёжь — Максим (молодой специалист, выпускник Тюменского госуниверситета) и Майечка (восемнадцатилетняя балда, красавица-блондинка с пышным бюстом) — стояла и непонимающе хлопала глазами. Что такое перебирать картошку в овощехранилище — ей даже в кошмарном сне не снилось.