Страница 4 из 154
Представляете, ещё вчера Александр Ребров в чистенькой и наглаженной троечке ходил по тёплым этажам второго корпуса родного авиационного института, его окружали интеллигентные люди, красивые и умные девочки, профессора и доценты интересовались его мнением — и сам он уже потихоньку собирал материал для диссертации, а теперь? Теперь вокруг дикие и грязные сейсмики, вонь, соляра, громыхающий вездеход, обмороженные уши, заусенцы на пальцах… и его никому на хрен не нужное мнение. Ибо он ничего не знает, не понимает, и вообще, куда интереснее выслушать рассказ пьяного буровика, что разбуривает профили под закладку зарядов. Такая метаморфоза. Но… «Бачили очі, що купували!»
Прошла неделя. Шурка даже уже как-то стал привыкать к работе. Пытался вникать в процессы вывода информации, а вечерами с любопытством прислушивался к разглагольствованиям Колганова. Колька был Настоящим Геологом и в жанре демагогических монологов начитывал братьям курс геоморфологии. Братья внимали.
Вживался Шурка.
Это случилось на восьмой день их пребывания. Есть такое «это», которое обязательно случается, и, как правило, в самый неподходящий момент.
Всё было как обычно — утро, завтрак, погрузка в вездеход, транспортировка антенной системы на крыше вездехода, разворачивание её в режим скольжения за вездеходом, загрузка Шурки в багажник, подключение системы, движение, лоцирование…
Пошло «не так» часа через полтора. Они уже заканчивали первый на сегодня профиль, когда кабели, соединявшие антенну-сани и регистратор, вдруг натянулись и завибрировали. Обычно они свободно провисали и покачивались в такт движению вездехода. Шурка стукнул в стенку кабины, но из-за грохота его не услышали. Про себя он прикинул, что скоро остановка, и повторно стучать не стал.
Только Шурка расслабился, раздался удар, и тут же вырвало один из кабелей. Шурка грохнул в стенку так, что в этот раз его услышали сразу — вездеход резко встал. Шурка выглянул из-под тента — сани антенной системы одной лыжей налетели на пенёк, систему перекосило, оборвало один из тянущих тросов и кабель.
Обрыв кабеля означал, что придётся ехать обратно на базу и всё перепаивать. Оценив ситуацию, Шурка выключил регистратор, снял его с себя и полез из багажника. Перебравшись через борт, он глянул назад — снег был совсем рядом — спрыгнул и тут же утонул по грудь. «Ни фига себе!» — удивился он и стал разворачиваться, чтобы выползти к колее.
В этот момент вездеход, чтобы освободить натяжение оставшегося троса и кабелей, начал сдавать назад. И сдавал он, зараза, со скоростью большей, чем полз Шурка, и брюхом подмял Реброва.
Было ли Шурке страшно? Наверное, нет. Всё случилось слишком быстро. Он даже толком не понял, что произошло. То есть так-то всё понятно! Но неожиданно.
Шурка лежал, вдавленный в снег, а вездеход ещё некоторое время продолжал двигаться, но потом встал. Шурка понимал: надо дать знать, что он здесь, под вездеходом, но ни крикнуть, ни пошевелиться не мог, даже вздохнуть толком не получалось. Прошла минута, за которую Шурка много чего передумал, и тут вездеход начал двигаться обратно, освобождая Шурку из снежного плена. Как только он съехал, Славка с Колькой подхватили младшего Реброва под руки и принялись трясти, бесконечно спрашивая: «Ты как? Как? Нормально? Как ты?»
Чудаки люди. Человек только что побывал под вездеходом, а они его трясут!.. Да всё у него нормально, вот только спина…
Всем экипажем Шурку втащили в кабину, уложили на скамью, подстелив полушубок, сели и закурили.
— И мне дайте… — голосом умирающего попросил Шурка.
Славка дрожащими руками достал из пачки сигарету, подкурил и сунул брату в рот:
— Ты на хрена из багажника вылез? — спросил он.
— Хотел сани оттянуть. — Шурка выпустил дым.
— Э! — Колганов обычно так начинал обращение к людям. — Э! — В этот раз он обращался к механику-водителю. — Я тебе сразу крикнул: «Стой!» А ты? Гля чего ехал, водила хренов?
— А чё я? — У водителя, когда он затягивался, тоже мелко тряслись руки. — Я сразу и встал.
Колька потёр лицо и повернулся к Славке:
— У нас водка в вагончике осталась?
— Есть бутылка.
— Поехали!
— Сани погрузить надо. — Славка взял перчатки и стал их натягивать. При этом он внимательно смотрел на Шурку. — Твои тётки меня поубивают…
— Шутишь? — Кряхтя, Шурка попытался приподняться.
— Куда? — дёрнулся Славка. — Лежи!
— Отвали, Слав! Я что, и когда поедем, лежать буду? Мне так все позвонки вытрясет.
Схватившись рукой за борт, Шурка подтянулся и сел.
Славка с Николаем вылезли наружу. Увязая в снегу и матерясь, они загрузили сани на крышу, через пять минут «гэт» уже ехал на базу.
Той ночью Шурке приснился сон. Лежит он, подвернув под себя ногу, в заснеженной долине, и ему не хватает воздуха. Казалось бы, ничто не мешает, но он задыхается и никак не может вдохнуть полной грудью. От этого внезапно накатившего удушья Шурка мгновенно проснулся — видимо, здорово его придавило.
Впрочем, уже через день спина позволила ходить и даже работать, а ещё через неделю Шурка совсем забыл о ней.
А вездеходы в Шуркиной северной жизни ещё не раз доставляли удовольствие общения с ними. То их нужно было вручную вытягивать из болота, вырубая полгектара леса. (Но это водитель-механик — дурак, а вездеход ни в чём не виноват.) То у них на тридцатипятиградусном морозе обрывало «палец» в гусенице, и приходилось махать кувалдой, загоняя новый на место, поминутно меняясь с тем же Колгановым — на морозе быстро сбивается дыхание и запросто можно получить воспаление лёгких. Но тут уж ничего не поделаешь: в тридцать пять и сталь становится хрупкой. То…
В общем, всякое было.
Так прошла первая Шуркина полевая работа, во время которой он близко — можно даже сказать, по-семейному тесно — познакомился с вездеходами, нет-нет, да и прихватит поясницу — и только укол анальгина может привести в чувство.
Так начался его Крайний Север, который растянется на долгие годы. Пройдёт совсем немного времени, и он, этот Крайний Север, станет Шурке родным и понятным.
Но тогда, в первый раз, Север показался ему жёстким, негостеприимным, даже жестоким. Шурке сразу захотелось всё бросить и уехать. Но он остался. Не потому что геройствовал, просто возвращаться стало некуда.
Интермедия. Колька
Колька Колганов слыл Настоящим Геологом.
Выпускник геологоразведочного факультета Тюменского «индуса»
[1]