Страница 2 из 154
Следующие три года он работал в родном институте — в лаборатории, которая конструировала волоконно-оптические датчики перемещений всего лишь для самолётов. В перспективе Шурка отучился бы в аспирантуре, защитил бы кандидатскую диссертацию, а потом, глядишь, и докторскую… Но грянули девяностые, и жить, а тем более содержать семью на институтскую зарплату — Шурка женился ещё на четвёртом курсе, а на пятом родился сын — стало невозможно.
К тому же начались семейные неурядицы. Пять лет после свадьбы — первый кризис. Шурка как-то быстро запутался в женщинах. И старший, видя Шуркины метания, позвал его на Север, в поселок Северный, в Аэрокосмогеологическую партию.
А вот начальником той партии был… Нет, не поверите! Герой Советского Союза, лётчик-космонавт… да, собственно, не важно, какая у него была фамилия, главное — это был самый настоящий космонавт! И пусть Шуркина мечта не сбылась, пусть он никогда не полетит в космическом корабле (взмахнув рукой и сказав: «Поехали!»), но для него много значило, что он будет работать с человеком такой необыкновенной профессии. К тому же в посёлке их, аэрокосмогеологов, так и называли — «космонавты»…
Про «космонавтов». Отступление
Как-то в мае (то ли 92-го, то ли 93-го) полевая бригада Аэрокосмогеологической партии поехала в одну из сейсмопартий с задачей провести подповерхностную радиолокацию некоторых участков сейсмических профилей…
Нет-нет… мы не будем вдаваться в подробности этого геофизического метода, они захватывающе интересны, но не имеют прямого отношения к повествованию.
Приехали в «сейсму» поздно вечером. На партейном (именно так! Не на партийном, а партейном) уазике-«буханке». Заселились в балок, поужинали и легли спать.
К тому времени весь личный состав партии уже съехал — оставалось буквально три человека. Одного из них аэрокосмогеологи видели при въезде на территорию партии: тот вывалился из дверей вагончика — босой, по пояс голый, с охотничьим ружьём, которое он безуспешно пытался переломить — хотел вставить патрон. Пьян — в умат! Неспокойный оставался коллектив в партии, мятежный…
В четыре утра к ним без стука ввалился водитель вездехода и зычным голосом потребовал:
— Космонавты! Кто у вас командир корабля?
Старшим в бригаде был Шуркин брат Ярослав, он и отозвался согласно этикету сейсмопартии, мол, кому и какого надо в такую рань?
— Не сердись! — примирительно сказал водила. — Пилоту своему разреши сгонять со мной до бабульки. Ракетного топлива купим…
Полевое правило номер один гласит: хочешь иметь хорошие отношения — иди людям навстречу. И старшой махнул рукой: «Поезжайте!»
Через час гонцы вернулись с трёхлитровой банкой самогона и пару часов «заправляли баки». А по окончании Коля Незавибатько — так звали водителя вездехода ГАЗ–71 — пришёл в балок с предложением прямо сейчас, прямо в семь утра, отвезти бригаду на работу.
И повёз! По пути специально роняя вездеход в снежницы. В мае на болотах Севера ещё вовсю лежит снег, но уже много протаек — снежниц. После каждого такого попадания водитель «строил» космонавтскую бригаду — те цепляли к гусеницам брёвна с крючьями, и Коля, надрывно ревя двигателем вездехода, выползал из снежно-водяной ямы. На пятой или шестой снежнице один из аэрокосмогеологов — Николай Колганов — пообещал набить тёзке морду, если тот ещё раз рюхнется в лужу. Водила пытался отбрехаться, мол, «ничо же не видно». Но Колганов ему популярно, согласно этикету сейсмопартии, объяснил, что и сам десять лет отработал на полярном Урале и всё прекрасно видит и никак не поймёт,
гля
чего (именно так, с тюменским выговором, не «для», а «гля»), так вот,
гля
чего он всё это делает? Водила внимательно выслушал Кольку, оглядел остальных, снял треух, почесал затылок и сказал:
— Так вы же из Москвы вроде? Космонавты ж, говорили… Поучить хотел…
Хороший оказался мужик Коля Незавибатько — аэрокосмогеологи с ним потом стали большими друзьями.
А Север для Шурки стал стартовой площадкой.
В 94-м в Северном проходила выездная конференция ГИС-Ассоциации. К тому времени Шурка вплотную занимался геоинформационными системами и обработкой аэрокосмических снимков Земли. Конференция прибыла на летающей лаборатории Ту–154 Центра подготовки космонавтов. А возглавлял делегацию человек-легенда, человек-миф, дважды Герой Советского Союза, лётчик-космонавт, генерал-майор авиации, начальник Управления теоретической и научно-исследовательской подготовки Центра подготовки космонавтов Владимир Александрович Джанибеков!
Если набраться смелости и выбрать десять самых выдающихся космонавтов-астронавтов-тайконавтов Земли, то наряду с Юрием Алексеевичем, Джоном Гленном, Нилом Армстронгом, Алексеем Леоновым и Ян Ливэем в этот список нужно обязательно включить Владимира Джанибекова. Пять полётов. Ручные стыковки, разморозка и реанимация «мёртвой» орбитальной космической станции «Салют–7». Полёты с женщиной — что само по себе подвиг. Два международных полёта… Титан! Глыба! И при этом — художник и мечтатель.
И такой человек прилетел в Северный.
Руководство аэрокосмогеологической партии — к тому времени собственный космонавт уже два года как уехал на Большую землю — во что бы то ни стало решило залучить к себе в гости генерала Джанибекова. И Шурка (о чудо!) был лично представлен Владимиру Александровичу как молодой, но перспективный специалист в области обработки аэрокосмических изображений.
Через два года, уже работая в Северной нефтяной компании, он в составе «сборной» посёлка был приглашён в Центр подготовки космонавтов для обучения и получения второго высшего образования.
А в мае 97-го в Звёздном состоялась защита диплома, где «сборная» из рук Джанибекова получила сертификаты ЮНЕСКО и дипломы о втором высшем образовании.
Добрался-таки Шурка до Звёздного. И даже учился в Центре подготовки космонавтов. Если мечтаешь и веришь в свою мечту, она тебя обязательно доконает.
Но, конечно, то был не полёт в космос — то была только учёба…
А в космос он чуть не полетел в 2000-м. Во всяком случае, так он всем рассказывает…
Пришел как-то Шурка с работы, а Соня — жена — из кухни кричит:
— Шурка, там на полке, возле телефона… письмо из ЦПК — посмотри!
Шурка вскрыл, а там… Сердце лихорадочно забилось.
— Что там? — спрашивает Соня.
А Шурка отвечает:
— Приглашение в Центр.
— Зачем?