Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 126 из 154

Рассказ десятый. Последняя полевая работа

Мы пьём не потому, что тянемся к веселью,

И не разнузданность себе мы ставим целью.

Мы от самих себя хотим на миг уйти

И потому к хмельному склонны зелью.

Омар Хайям

В марте следующего года у Шурки случился, как это принято сегодня называть, системный кризис. Через пять лет работы в Северной аэрокосмогеологической партии он вдруг понял: ему всё смертельно надоело. Героизм полевых работ, мировые достижения в области «прикладной космонавтики», инженерная геология, экология, аэрокосмогеология — всё! А ещё отсутствие развития и общая усталость от коллектива. В общем, причин для системного кризиса было достаточно.

Поводом же к его началу стал последний Шуркин полевой выезд.

Надо сказать, что к марту 95-го Шурка на полевые работы почти не выезжал. Подповерхностной радиолокацией по-прежнему занимался Славка и с ним теперь уже совсем зрелый специалист Влад Зинчук — они и ездили.

Шурка получил группу цифровой обработки изображений и со словами «не хрен по полям мотаться — и без тебя есть кому» был отправлен на вычислительный центр. Центр — громко сказано, но худо-бедно в нём имелось четыре персоналки, устройство ввода изображений с аэроснимков и два комплекса цифровой обработки: аэрокосмических изображений и сигналов подповерхностной радиолокации. Для группы из трёх человек — мощности вполне достаточные.

В целом жизнь у Шурки была вполне себе, за год до этого партия заключила пару выгодных договоров с «Пурнефтегазом», и у космогеологов наконец-то появились деньги, причём такие, что летом Шурка с семьёй смог поехать в Крым. Правда, поездом и всего на десять дней, но всё же! Поэтому, когда в феврале Шурку позвали профессионально заняться геоинформатикой в «СеверАСУнефть», он покрутил носом и отказался. Здесь он сам себе голова, а обеспечение — и программное, и техническое, и денежное — его пока устраивало. Одним словом — было «хорошо».

Хорошо-то хорошо… Да вот только слишком много стала пить партия. Она и до этого не отличалась трезвостью, а тут просто взяла себе лозунг Короля-Солнца «После нас хоть потоп!». Иногда получалось весело, но чаще — не очень…

Славка заявился к брату на ВЦ в один из погожих мартовских дней, утром, часов в девять. Заявился и с ходу предложил: «А не пропердеться ли тебе, брат?» Прямо так и сказал, невзирая на присутствие двух молодых Шуркиных сотрудниц — Ёлки Марчук и Ани Мишиной. Партия занималась полевыми работами, и нравы были «брутальные».

Шурка с интересом посмотрел на брата и полюбопытствовал: а что, собственно, тот хочет конкретного предложить?

А поехать вместе с Владом на снегоходе на озеро Белое и полоцировать его «Удавом».

На Белое?

На Белое.

«Удавом»?

«Удавом».

Здесь нужно немного рассказать об «Удаве». («Удав», наверное, не стоит писать в кавычках; аппарат для партии был точно живое существо, и его так звали — Удав). Удав представлял собой длинноволновый георадар, разработанный Рижским институтом инженеров гражданской авиации, и проходил он в Аэрокосмогеологии полевые испытания в рамках подготовки аппаратов подобного типа к участию в автоматической межпланетной экспедиции «Марс–96». Да-да, хотите — верьте, хотите — нет. Космос с Шуркой всегда был рядом, только руку протяни. Марсианский Удав должен был бы ползать за аэростатом по Красной планете и передавать на базовую станцию информацию о строении марсианской поверхности. Собственно, воду собирались искать с помощью него. Там же всё воду ищут: где вода — там жизнь, а марсианская жизнь не даёт покоя со времён открытия марсианских «каналов».

В Аэрокосмогеологии аэростата не было. Таскали Удав — прицепив или к «шишиге», или к снегоходу «Буран», или, как бурлаки, за собой. А с водой и жизнью в Западной Сибири было проще: и то и другое наличествовало в полном объёме.

Физически георадар представлял собой два герметичных цилиндра по метру длиной, наполненных умной радиоэлектронной аппаратурой и соединённых толстым кабелем. Сзади у прибора имелся двухметровый гибкий резинометаллический хвост. Спереди — оптический кабель для соединения Удава с регистратором. К регистратору прилагался оператор. Кто собирался стать оператором на Марсе — неизвестно, а в Северном операторствовали сотрудники группы подповерхностной радиолокации Славка и Влад. Иногда, по просьбе трудящихся, Шурка.

— Удавом, говоришь… А сам чего? — заботливо поинтересовался Шурка.

— Коленки… — скривился брат. — Болят, заразы… Сил нет!

— Коленки?

— Коленки…

— А ехать нужно срочно?

— Ну не то чтобы… — начал нудить брат. — Просто всё собрали… приготовили…

Шурка вздохнул и пошёл переодеваться. Полевая одежда в партии хранилась на складе, проблем с этим не возникало. Шурка надел тёплую поддёвку, брезентовые штаны, водолазный свитер, шерстяные носки, унты, ватный полушубок, перчатки для общения с регистратором Удава, рукавицы и, конечно, шапку-ушанку — куда же без неё?

Переодевшись, вышел в гараж. Возле «Бурана» возился уже одетый Влад. Помогал ему Гришка. Что-то они шаманили с двигателем. Мотосредство российское, потому подлежало регулярному тюнингу.

— Лыжи не берём? — огляделся Шурка.

— На хрена? — Гришка смотрел на просвет зазора у свечи. — Вам тут ехать десять километров… Кругом дороги — почти в посёлке будете.

— Ну, так-то да…

Влад поднялся с колен и посмотрел на Шурку:

— Готов?

— Всегда готов. Сейчас Славка термос принесёт — и поехали.

— Лажовщик этот твой Слава! — хохотнул Гришка, закручивая свечу на место. — Они с Колгановым уже бутылку заначили.

— Да и хрен с ними. — Шурка подкурил сигарету. — Пусть развлекаются.

Примчался на «больных коленках» Славка и притащил термос с бутербродами.

— Как, мужики? Вы готовы? — подозрительно азартно суетился брат. Точно: у них с Колгановым бутылка!

— Готовы-готовы, — ворчал Влад, забираясь на «Буран».

Шурка затушил в пепельнице сигарету и сел вторым номером, поставив ноги на цилиндры Удава, который уютно свернулся вокруг технического отсека «Бурана».

— Готов? — через плечо бросил Влад.

Шурка надел рукавицы и обхватил Влада:

— Готов!

— Поехали… — Влад завёл «Буран», натянул на лицо балаклаву и прямо из гаража стартанул в морозное утро.

Погода стояла классная! Безветренно. Солнечно. Небольшой морозец — градусов двадцать — двадцать пять. Днём в такую даже можно загорать, как в горах.