Страница 124 из 154
Интермедия. Житие…
Сначала Шурка жил у брата.
Потом переселился в общежитие к Ване.
Потом снял квартиру и привёз семью.
Через полтора года после приезда на Север, в памятном августе девяносто первого, младшие Ребровы получили свою квартиру.
А досталась она им по наследству от бывшего начальника партии — космонавта!
Нет. Не так всё было…
У космонавта была четырёхкомнатная квартира… и молодая расчётливая жена. Квартиру ему выделила администрация посёлка — всё-таки Герой Советского Союза, а жену он нашёл сам. (Кстати — вторую… и, кстати, из-за неё ему пришлось оставить отряд космонавтов.) Уезжая, он должен был квартиру сдать, но супруга решила не пускать вопрос на самотёк и извлечь из муниципальной собственности выгоду — затеяв серию обменов, после которых четырёхкомнатная квартира превратилась в трёхкомнатную, трёх — в двух, а ту передали аэрокосмогеологической партии. А партия на условии обязательной пятилетней отработки выделила её младшему Реброву.
Вот теперь вроде бы всё правильно.
Квартира находилась в ужасающем состоянии. Была попросту «убита». Когда-то в советских журналах рассказывали, как в 75-м из Сайгона бежали американцы: за ними на крыши домов прилетали вертолёты, а свои квартиры с мебелью и прочим барахлом они забрасывали гранатами. Фотографии интерьеров, реализованных взрывными устройствами, прилагались. Примерно в таком же состоянии досталась квартира Ребровым.
А ещё в ней водился миллион, а может быть, даже два миллиона тараканов. Окончательно обнаглев, они среди бела дня вышагивали колоннами по четыре по стенам и потолкам — с барабанным боем и развёрнутыми знамёнами. Соня, придя первый раз посмотреть квартиру, долго вздыхала, заглядывая попеременно то в ванную, то в туалет, то на кухню, брезгливо вздрагивала, шевелила губами (Шурка уже приготовился к скандалу), но потом вдруг произнесла: «Ну и что? Зато своя!» На том и порешили.
(«А поганых тараканов я повыведу — прусаков и пауков я повымету», К. Чуковский, «Федорино горе».)
…Квартиру они вычистили. Тараканов в первом приближении «повывели». Но чтобы жить, нужна какая-никакая мебель, а она отсутствовала — совсем! И купить — негде: в магазинах шаром покати. Честно говоря, даже если бы в них хоть что-нибудь водилось, всё равно: денег тоже не было. (Состояние, описываемое словами Воланда:
«Что же это у вас, чего ни хватишься — ничего нет», М. Булгаков, «Мастер и Маргарита»
.)
Одну раскладушку они притащили от Славки, вторую всё же где-то купили. На этих сдвоенных, стянутых скотчем раскладушках младшие Ребровы спали (и, понятное дело, не только — молодые же) почти два года. Мелкому, Владу, досталась своя комната, ему Шурка из партии принёс топчан. Такими топчанами комплектовалась унимошка (новое здание партии).
Телевизор купили с рук, заняв деньги у Вани. Цветной. Розовый. Этот тяжеленный древний ящик, у которого почти не работала зелёная пушка кинескопа, показывал всё в розовом цвете. Оптимистичный такой телевизор.
Через два месяца, в октябре, наконец пришёл контейнер из Самары. В нём приехали: стол, ковёр, холодильник, швейная машинка и прочая нужная дребедень, включая веник. А ещё в контейнере приехали обои. Шурка с Соней взяли их в самарском универсаме с боем. Аховой расцветочки — сегодня на них никто бы не позарился, но тогда…
И начали они жить в своей квартире. Ключевое слово — своей!
Уже поздней осенью (зимой) Ребровы решились на ремонт. После того опыта Шурка твёрдо уверовал: заниматься нужно только тем, что делать умеешь, остальное надо заказывать специалистам. Но тогда их и нанять было не на что. Худо-бедно ремонт сделали. И как бы сказала Шуркина тёща, потолки у них вышли «матовые» — покрытые матом, да не в один слой.
К Новому году квартиру кое-как обустроили. А потом постепенно, медленно, не сразу, стали обрастать мебелью.
Доставалась она им после торговых «авантюр», в которые ввязывался Нестор Полищук. Тогда все ввязывались… А началось всё с тюменских стенок.
На вырученные с какого-то случайного договора деньги их выкупили прямо на фабрике. В Тюмени, в Центральной аэрокосмогеологической партии, работал ещё один из гордого племени «деловаров» — тот самый Антон Данилов, он, кстати, и предложил эту «бизнес-операцию». Купили ни много ни мало — сто штук! Антон на том конце как-то всё засунул в грузовой вагон — и стенки перегнали в Северный.
Всем коллективом аэрокосмогеологи — двенадцать человек: пятнадцать высших образований и одна кандидатская — разгружали этот вагон с девяти вечера до двух ночи. Забили КамАЗ под завязку, а уже ранним утром, покемарив пару часов прямо в партии, выгрузили стенки себе в гараж.
И в партии открылся мебельный магазин!
«Mesdames et messieurs! Bienvenue en meubles solon!» — в общем, заходите, покупайте, дамы и господа, наши стенки!
Никто из рядовых членов аэрокосмогеологической партии не помнит, сколько брали сверху. Да и не их это дело — принимать деньги от покупателей. Их дело — доставка мебели «по адресу». Полевики переквалифицировались в грузчиков. В «энцефалитках», кирзовых сапогах, небритые, но в очках они выглядели весьма колоритно в этой своей новой роли. И что интересно. Как-то подозрительно легко они с ней освоились, будто всегда только этим и занимались.
— Так, мать, всё! До подъезда мы тебе доставили — дальше сама. Гриш, разворачивайся! — командовал Зинчук. У него лучше всех получалось общаться с клиентами.
— Сынки… — начинала причитать очередная бабка, — да что же я… Да как же я пять здоровенных ящиков-то упру? На третий этаж… Да где же я народ-то возьму?.. Сын на работе…
— Ничего не знаем, мать. У нас в договоре доставка до подъезда, — сморкаясь в землю и вытирая пальцы о штаны, отнекивался Влад. Остальные, искоса поглядывая, курили возле машины.
— Сынки, — переходила на заговорщицкий тон бабка, — а я вам бутылку дам.
— Да ты, мать, озверела?! — изображал обиженную невинность Влад. — Посмотри! Мы же непьющие!
Бабка подозрительно глядела на небритые рожи и понимала — разводят на деньги.
— Сколько?
— По тысяче с этажа…
— Бога побойтесь, сынки!
— Так, мать! Мы грех на душу брать не хотим… — Влад круто разворачивался: — Грузись, мужики!
Мужики давили каблуками окурки… и начинали не торопясь загружаться в «шишигу».
— Согласна, сынки… Согласна!
И они поднимали очередную стенку на заказанный этаж.