Страница 110 из 154
Заморозки сменила оттепель с затяжными осенними дождями, а ещё через неделю потянулись на юг клинья уток и гусей. Надвигалась полугодовая северная зима.
В один из более-менее сухих дней старший переоделся в полевую форму, взял лопату, ведро и ушёл на огород. Тем временем Шурка сидел у себя в кабинете за компьютером и задумчиво перебирал: какие бы такие параметры фильтра установить, чтобы вытянуть сигналы: в безнадёжной борьбе между братьями и проводящей средой суглинков — суглинки пока побеждали. Он так увлёкся, что не заметил, как рядом вновь оказался Славка.
— Мешок есть? — заговорщицки спросил брат.
— Чего? — не понял Шурка — мозг отказывался переключаться.
— Мешок!
— Какой, нахрен, мешок? Для чего?
— Для картошки!
Увидев, что Шурка не включается, Славка махнул и, убегая, крикнул:
— Одевайся, я мешок поищу!
— Прикалываешься, да?! — крикнул уже в пустоту Шурка.
Совсем не хотелось отвлекаться Шурке. Он только-только нащупал алгоритм, и тут на те! Но Славка взаправду был чем-то сильно взволнован, и младший, повздыхав и произнеся необходимое число нецензурных слов, пошёл переодеваться. Надо же посмотреть, чего там стряслось!
В огороде Славка на корточках что-то собирал с земли. Младший подошёл ближе и с изумлением увидел россыпь крупной, величиной с кулак, белой картошки. Клубней двадцать, не меньше.
— Видал? — поднял голову Славка. — В первом кусте было столько же!
— Ни фига себе! Давай, я копну.
— Копай!
Шурка копнул. Результат был столь же ошеломляющий.
Нет, Шурка, конечно, видел урожаи и получше — в родной Самаре картошка вырастает будь здоров. Но то средняя полоса, Поволжье — а тут Север!
— Ничего не понимаю… — Шурка перебирал руками крупные белые клубни.
— Я тоже! Собирай, я копну.
С пяти кустов они собрали верных полмешка. При такой урожайности можно было смело выращивать картошку на Севере в промышленных масштабах.
Братья притащили мешок в партию, и народ обалдел. Они тоже сажали, но результаты их были очень скромные. Мелкая, плюгавая, их картошка целиком шла на варку без предварительной чистки. Её так и ели — «в мундире»: замотаешься горох этот чистить…
Начальник партии Нестор Полищук долго курил в задумчивости, разглядывая картошку, высыпанную на пол для просушки, а потом изрёк:
— Ну, вы, братья, даёте!.. Слышишь, Колганов? — обратился он к Кольке, который сидел тут же рядом на корточках и тоже пускал дым. — Ты тоже бываешь… но таких результатов… — он покачал головой.
— Э! Дык чё ж удивительного? — Колька поднялся. — Помнишь, как они пели? С такими песнями… да в таком исполнении… да в бессознательном состоянии… Они были, аки младенцы, безгрешны! Едины с природой. Да что там с природой! Со Вселенной! — Колганов выпятил нижнюю губу и развёл руками, потом развернулся и пошёл от Ребровых, но вдруг остановился, повернулся и, подняв палец вверх, добавил: — Волшебная сила искусства! Загадочная и непонятная…
— Понял? — толкнул в бок старший младшего. — А ты: нажрались, нажрались… Волшебная сила!
— Угу, — кивнул Шурка. — Главное, часто не повторять. А то быстро израсходуется. — И ушёл заниматься фильтрацией.