Страница 17 из 86
Глава 8
Второе утро в новом мире началось со встречи Ираи и крохотного лисёнка. Клава, с дочерью на руках, спустилась в кухню, где её уже поджидали настороженные, но любопытные серо-зеленые глаза зверька. Он изучал её без малейшего намека на агрессию.
Хозяйка дома скользнула взглядом по двум опустевшим мискам, оставленным с вечера, и облегченно вздохнула. Инстинкт подсказал не спешить опускать малышку в манеж. Ирая, весело улюлюкая, подпрыгивала на руках матери и тянулась к рыжему созданию. «Надо бы защитить дочь!» — подумала вдова. В голове Клавдии всплыли слова Ниби, словно эхо из прошлой жизни: «Береги их, как саму жизнь». Так она говорила о своих артефактах. Защитный, портальный и целебный.. Тот самый, что вырвал душу Клавдии из небытия, вдохнув её в юное тело. Сейчас он, как и портальный, был почти разряжен. Заряда в защитном артефакте оставалось едва на три дня непрерывной работы. И снова, как сквозь пелену времени, она слышала наставление Ниби:
— Помни, милая, не растрачивай магию попусту. Не знаешь, когда она понадобится. Если есть шанс, вливай в них хотя бы малую толику.
— Но у меня нет магии! — удивилась тогда Клава, новоиспеченная попаданка.
— Есть, всего три капли. Потому ты ее и не чувствуешь.
Женщина встрепенулась, словно птица, спугнутая выстрелом, и ринулась в комнату Ниби, где няня, словно дракон, стерегла сокровищницу артефактов и запретных книг. «Книги подождут,» — промелькнуло в голове, а сейчас — активировать защиту.
Из потайного ларца она извлекла артефакт, похожий на старинную брошь. Стремительно спустившись, Клавдия опустила дочь в манеж и нажала на центральный камень. Мгновенно Ираю вместе с манежем окутал прозрачный, мерцающий купол.
Лисёнок, словно дитя любопытства, удивленно вскинул мордочку. Шатаясь на тонких, еще неуверенных лапках, он выбрался из корзинки и несмело направился в сторону манежа.
— Нельзя! Стой! — рявкнула женщина, и звук собственного голоса поразил её, словно удар грома.
Лисёнок вздрогнул всем телом и припал к полу, спрятав мордочку в пушистых лапках. По его спине пробежала дрожь, выдававшая неподдельный ужас. Сожалея о своей резкости, Клавдия подошла к зверьку и осторожно погладила его мягкую, но на удивление грязную шерстку.
— Прости, я сорвалась. Просто.. не подходи к девочке. Я не знаю, как действует эта защита, вдруг ударит током.
Лисёнок поднял голову и вперил в неё странный, понимающий взгляд, затем слегка кивнул. Клавдия растерялась.
— Ты понимаешь меня? — прошептала она, еще не веря в происходящее.
Лисёнок снова кивнул головой.
И тут Клавдию осенило: в глазах лисенка мелькнуло замешательство, когда она произнесла слово «током». Этого понятия просто не существовало в этом мире. Прокляв себя за мимолетную потерю бдительности, она попыталась быстро сменить тему.
Вода в роднике сочилась еле-еле, словно слезы, но Клавдия предложила:
— Наберем воды из озера и искупаем тебя. Весь мусор вычешем, потом отмоемся как следует". Жаль печь в бане нерабочая, можно было бы хорошо тебя помыть.
Незваный гость странно, настороженно оглядел себя, затем поник, и глаза наполнились влажной тоской. Поняв, что нечаянно затронула какую-то лисью тайну, Клавдия бережно взяла его на руки.
— Ну где ты умудрился нацеплять эти колючие шарики сухого репейника и прошлогодние листья? Обычно все это само отваливается после первого снега, — ворчала она в самое рыжее ухо, старательно вычесывая крупным гребнем свалявшуюся шерсть гостя.
Только через час Клавдия разогнула онемевшую спину и охнула от прострелившей боли. За работой и не почувствовала, как она затекла.
— К девочке не подходи, милый, я сейчас вернусь.
Схватив два больших ведра, Клавдия спустилась по тропинке к озеру и зачерпнула ледяной воды. Стараясь не расплескать ни капли и вспоминая деревенские коромысла, которые сейчас были бы как нельзя кстати, она вошла в дом. Перелив воду в огромный чугунный котел, Клавдия поставила его на печь. Решила довести до кипения, а потом разбавить холодной водой до приятной телу температуры.
Взяв старый лохань, в котором обычно стирала белье, она налила теплой воды, добавила немного жидкого мыла и с ласковой тревогой посмотрела на лисенка.
— Ну, лезь. Не бойся!
Принюхавшись, зверь осторожно коснулся воды передней лапкой, затем решительно прыгнул в лохань и, блаженно зажмурившись, выразительно взглянул на Клаву.
Вода плескалась во все стороны, но Клавдия была рада, что наконец-то отмыла своего найдёныша. На первый взгляд казалось, что шкурка чистая, но воду пришлось менять два раза.
— Стой смирно, сейчас я тебя сполосну чистой водичкой.
Вылив остатки воды на фыркающего лисенка, Клавдия едва успела поставить ведро, когда питомец на мгновение обернулся рыжеволосой девочкой, а затем снова стал лисой.
Ноги от волнения задрожали, и женщина, словно подкошенная, медленно сползла по стенке на мокрый пол. Она даже не заметила, как платье промокло насквозь и прилипло к телу. Но ее сейчас ничего не волновало, кроме лисенка, сидящего напротив. В голове всплыли рассказы Ниби о детях-оборотнях, которые застревают в зверином облике и, долго пребывая в нем, теряют человеческий разум, превращаясь в обычных животных. Как поняла Клавдия, это был именно такой случай, о котором рассказывала няня. Радовало лишь одно: найдёныш ее понимал.
Рыженькой девочке, которую она успела увидеть всего на несколько секунд, можно было дать от силы лет пять. До того она была маленькой и худенькой. Но Клавдия знала, что первое обращение происходит в возрасте от десяти до двенадцати лет. Если в течение этого времени ничего не произойдет, оборотень сохранит человеческую сущность на всю жизнь. Правда, в своей среде его будут считать ущербным и относиться соответственно.
Недовольный крик дочери грубо вырвал ее из оцепенения. Оказалось, что малышка выкинула все игрушки из манежа и заскучала.
— Сама виновата, кто же выбрасывает все игрушки? — проворчала Клавдия. — Пошли, я тебя переодену и покормлю. А ты сиди здесь!