Страница 57 из 362
– И мне будет приятно познакомиться с ними, – с горячностью отозвалась Анна.
Все по-настоящему, приглашение в гости – ощутимое доказательство. Обрести такое счастье в исполнение всех ее надежд – величайшее из благословений.
Королева стояла к ним спиной. Она с интересом рассматривала резьбу на упавшей колонне. Анна подошла к парапету, чтобы полюбоваться захватывающим видом.
Филипп наклонился и тронул ее губы своими. Она сжала его руку.
– Я счастливейший из мужчин на этом свете, – улыбнулся он, тепло глядя на Анну, и снова поцеловал ее.
Прекрасным майским днем Анна и Филипп отправились из Амбуаза по ведущей на север дороге в Брии. Их сопровождали два рыцаря, два грума и двое слуг – достаточно людей, чтобы обслужить молодого человека, только что назначенного виночерпием короля. При Анне были ее французская горничная Габриэль, которую порекомендовала одна из дам королевы, и одна вдовая женщина из хорошего рода, назначенная Клод в компаньонки к Анне, пока они не доберутся до Брии. Уверенная в чистоте намерений Филиппа, пожелавшего отвезти Анну к себе домой и познакомить с родными, и одобрении сэра Томаса Болейна, выраженном с радостью в необычайно высокопарном письме, Клод без колебаний дала своей фрейлине отпуск, поставив лишь одно условие – чтобы та для соблюдения приличий взяла с собой вдовицу и юную леди доброго поведения.
От предвкушения такой свободы и того, что она много дней проведет с Филиппом, кружилась голова. Обязанности при дворе и строгие правила, заведенные Клод, неизбежно разделяли Филиппа и Анну, отчего их встречи делались только слаще, но обоим их всегда было мало. Теперь они смогут быть вместе так долго, как никогда прежде, и, даст Бог, отныне не разлучатся и впредь. Анна была вне себя от радостных ожиданий.
Никаких временны́х рамок для визита не установили, поэтому они намеренно отправились неспешным путем в Блуа, где задержались, чтобы полюбоваться королевским замком и посетить рынок, а потом в Орлеан. Затем, останавливаясь на ночлег в гостиницах и гостевых домах аббатств и монастырей, влились в поток путешественников, направляющихся в Париж.
Однажды около полудня Филипп с Анной сидели у реки и закусывали хлебом со зрелым сыром, который купили на одном хуторе. Место было красивое и загадочное: к берегу подступал лес, ветви свисали прямо над водой, узловатые корни выглядывали из воды, как морские чудища. Поев, они выпили бутыль кислого деревенского вина. Вдова заснула и громко храпела, а слуги, подавляя смешки, послушно отошли в сторонку: господа наверняка хотели воспользоваться подвернувшейся возможностью побыть наедине друг с другом, чтобы украдкой обменяться поцелуями и прошептать слова любви.
Молодые люди, взявшись за руки, отправились обследовать пестревший солнечными пятнами лес. Впереди сквозь густую листву Анна разглядела серые каменные стены. Она пробежала немного вперед и остановилась.
На поляне, уже успевшей зарасти невысоким подлеском, стояла заброшенная церковь, зловещая в своей наготе. Крыши на здании не было, только торчали вверх пики арочных оконных проемов; внутри, где когда-то преклоняли колени и молились праведники, сквозь трещины в плитах пола пробивалась трава и тонкие побеги деревьев и кустов.
– Интересно, что это за место, – произнес Филипп, подходя к Анне сзади.
– Я не знаю. Тут как будто водятся призраки.
– Здесь красиво. Взгляните на отражение церкви в воде, а какая резьба на камнях! – Он положил руки на талию Анны, потерся носом о ее шею. – И ни души!
Анна повернулась к нему, и его губы накрыли ее рот, он стал целовать Анну с новым пылом, и она почувствовала, что невольно откликается на его порыв. И вот Филипп уже тянет ее на землю. Высокая трава под ногами создавала вполне сносную мягкую постель, и они лежали, обнявшись; такого прекрасного ощущения Анна еще никогда не испытывала. Действительно, было в этом месте что-то волшебное.
Потом Филипп опустил руки вниз, к ее бедрам, и придвинул ее ближе к себе. Анна почувствовала, как что-то твердое прижалось к ней – ощущение было теплое и приятное, а дальше последовал взрыв удовольствия, и Анна отстранилась, потрясенная реакциями своего тела. Тут она вмиг поняла, что имели в виду священники и хихикающие девушки, когда говорили о точке, откуда нет возврата. И она почти оказалась там, рискуя опозориться и разрушить свою репутацию! Что сказала бы королева, если бы увидела ее лежащей вот так, как она лежит сейчас? А отец?
Анна неловко поднялась на ноги, щеки у нее горели.
– Что случилось? – спросил Филипп.
– Мы не должны заходить так далеко, – ответила Анна, сердце у нее бешено колотилось.
– Ma chère
[9]
[Моя дорогая (фр.).]
, мы не делали ничего такого, чем нам нельзя заниматься. Нет ничего постыдного в поцелуях и объятиях.
– Но возлежать вместе! Говорят, это грех.
– Возлежать вместе не означает просто лежать, моя милая Анна! – рассмеялся Филипп.
– Но я почувствовала кое-что такое, чего мне не следовало. – Румянец теперь уже заливал ее грудь, как заметила Анна, опустив глаза. – Это было нехорошо.
– Это естественно, – с улыбкой заверил ее Филипп. – Я не могу запретить себе ощущать влечение к вам.
Он неправильно понял, к чему она клонит. Лучше было оставить эту тему и ничего больше не говорить о желаниях, его или ее. Разговор уводил их на запретную территорию.
– Нам нужно вернуться, – сказала Анна, направляясь к выходу из заброшенной церкви, но при этом ступала легко-легко, будто летела.
Может быть, она и удержалась в решающий момент, но обнаружение внутри своего существа способности получать телесные удовольствия, о каких она и не мечтала, сильно взволновало и обрадовало ее. Как далеко бы она зашла, если бы отдалась на волю матушки-природы? Варианты развития событий страшили Анну.
Миновав поворот на Шартр, они прибыли в маленький укрепленный городок Гомец-ла-Виль, а затем поехали дальше по широкой зеленой равнине, все время вверх. На вершине холма они остановили лошадей, Филипп хотел показать Анне вид на прекрасную обширную долину.
– Ехать нам уже недалеко, – сказал Филипп, беря и целуя ее руку. – Посмотрите туда – вон, у подножия холма. Это Брии.
Когда они начали спускаться, показалась деревушка – дома сгрудились вокруг величественного шато с мощной квадратной башней, обведенного могучей стеной с турретами
[10]
[Туррет – пристройка в виде башенки на стене здания.]