Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 27 из 362

– Потому что он глупец, другие люди использовали его в своих целях. Но больше он от меня милости не дождется. Его будут судить, как любого другого преступника.

Мать скривилась. Неужели она до сих пор думает, что Уорбек может быть ее братом? Брата она видела каждый день, должна же знать, какой он на самом деле. Но мать, верная себе, не проронила ни слова. Часто бывало трудно понять, что у нее на уме.

Когда Уорбека схватили, Гарри с ликованием возвестил об этом – самозванец в Тауэре, в камере без окон.

Артур знал, что не одного Уорбека держат в Тауэре. Ему было неприятно думать о кузене матери, графе Уорике, которого по приказу отца не выпускали оттуда с самого детства.

– Это необходимо, поверь мне, – уверенно заявил отец, когда Артур однажды спросил, чем провинился Уорик. – Он королевских кровей, и его легко могут выставить в качестве претендента на престол те, кто хочет лишить меня власти.

Артур знал, что множество злых людей готовы строить заговоры против его семьи, потому что еще оставались в живых несколько наследников дома Йорков, зарившихся на трон. Некоторые из них поддержали Перкина Уорбека. Артур понимал, почему отцу приходилось так сурово обходиться с Уориком, и все же судьба безвинного узника тревожила его. Каково это – быть оторванным от всех друзей и лишенным всяческого образования; сидеть в тюрьме без каких-либо занятий и развлечений? Неудивительно, что, по слухам, Уорик гуся от каплуна не мог отличить.

Той осенью, вернувшись в Ладлоу, Артур несильно удивился новости о том, что Уорбек и Уорик вместе замышляли измену. Обоих казнили. Едва ли стоило винить несчастного Уорика, ухватившегося за последний шанс скинуть с трона человека, который украл у него жизнь, но заговор был невероятно глупый. Как могли эти два недоумка решить, что им удастся сбежать, мало того – захватить Тауэр и поднять восстание? Но по глупости или нет, то, что они сотворили, есть измена по всем понятиям, и за это они заслужили смерть.

Вскоре после их казни Артура снова вызвали ко двору, и он был рядом с королем, когда тот давал аудиенцию испанскому послу. Они обсуждали свадьбу уже в который раз, но отец выглядел еще более оптимистичным и довольным, чем обычно.

– Вашему превосходительству, разумеется, доставит удовольствие сообщить своим государям, что в этом королевстве не осталось больше ни капли сомнительной королевской крови, только истинная – моя, королевы и, самое главное, принца Артура, – сказал он.

– Их величества буду рады это услышать, – ответил доктор де Пуэбла своим обычным елейным тоном. – Давайте займемся приготовлениями к свадьбе.

Он засиял улыбкой и посмотрел на Артура.

Принцу показалось, что рухнул некий барьер, преграждавший ему путь к браку. Он резко взглянул на отца, но тот увлеченно говорил о торжествах по случаю встречи инфанты, и, судя по его виду, все шло совершенно нормально. Артур больше об этом не думал.

На дворе стоял 1500 год. Начиналось новое столетие. Люди говорили о золотом веке, который настанет в правление короля Артура и королевы Каталины. Артур знал, что его отца не любили: введенные им налоги были весьма обременительны. Но он принес мир раздираемому гражданской войной королевству; его казна была полна, и он сумел добиться союза с Испанией. В январе Артуру сообщили, что инфанта приедет в сентябре, когда ему уже исполнится четырнадцать. Принц молился, чтобы к тому времени он уже был готов к браку.

Однако весной он почувствовал себя неважно, будто вот-вот сляжет в лихорадке; стал обильно потеть, хотя погода была не особенно теплой, а потом начался кашель. Доктор Линакр поставил диагноз – лихорадка. Беспокоиться не о чем, заверил он.

К лету Артур сильно потерял в весе. Он всегда был сухощавым и долговязым, недавний рывок в росте лишь усугубил его худобу, но теперь принц будто съеживался внутри своей одежды и по-прежнему плохо себя чувствовал. Приезжая ко двору, старался не привлекать внимания к своему недугу. «Это просто лихорадка», – небрежно отмахивался он.

Но мать смотрела на него с тревогой.

– Мальчик мой, вы горите, – сказал отец, неожиданно приложив руку к его лбу.

– Это ничего, – отозвался Артур. – Доктор Линакр утверждает, что мне не о чем беспокоиться.

Однако отца и мать его слова явно не успокоили.

– Артур, – заговорил отец, отведя принца в сторонку, – инфанта будет здесь через несколько недель, и скоро настанет время, когда вам придется исполнить свой супружеский долг. Вы понимаете, о чем я говорю?

Артур кивнул и сильно покраснел, отчего пришел в полное замешательство.

– Мы не хотим, чтобы вы перенапрягались, особенно на фоне затяжной лихорадки. Думаю, будет лучше, если вы окончательно вступите в брак, но после этого будете жить с инфантой отдельно по крайней мере года два.

Ничего другого Артур и желать не мог, за исключением той части, которая касалась окончательного вступления в брак. Если ему не станет лучше, едва ли он с этим справится.

– Да, сэр, – повторил он.

Отец с любопытством взглянул на него:

– Я ожидал услышать возражения.

– Это ни к чему, сэр, – ответил Артур.

– Мы не хотим, чтобы вы слишком напрягали свои силы, – добавил отец. – Молодым людям опасно чересчур усердствовать на брачном ложе. Брат инфанты, испанский наследник, умер от этого.

Артур слышал эту новость и был уверен, что из всех людей на свете инфанта лучше всех его поймет.

Шли недели, кашель Артура усиливался. Он все худел и худел, но не собирался уступать проклятой лихорадке – он не сдастся, ей его не одолеть. Принц не мог допустить, чтобы хоть кто-нибудь усомнился в его пригодности на роль преемника отца. Мысль, что его обойдет Гарри, была невыносима.

К счастью, такая мысль, видимо, ни разу не приходила в голову отцу. Он увлеченно рассказывал всем, что не пожалеет никаких расходов на свадьбу своего наследника, хотя приезд инфанты все откладывался то по одной причине, то по другой. Артур начал думать, что она вообще не появится, но в марте 1501 года, когда ему уже исполнилось четырнадцать, из Испании пришло известие, что инфанта наконец отправилась в путь.

Король, вне себя от радости, отсыпал четырнадцать тысяч фунтов на украшения для счастливой четы. Но на море разыгрались шторма, и флот инфанты был вынужден вернуться в Испанию. Только в октябре Артур узнал, что его нареченная наконец-то ступила на английскую землю в Плимуте.