Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 29 из 99

Больше супруги друг с другом не общались. Да, собственно, того «больше» и было-то всего ничего. Анастасия, накинув на себя плащ, расписавшись в гостевой книге и кивнув нам всем на прощание, покинула «Перекресток» через пять минут. Ее муж задержался в отеле на десять минут подольше. За это время он успел выпить вина с чуть загрустившим по поводу распавшейся славной компании дедком, отвесить комплимент не ожидавшей того Дарине и, к моему немалому удивлению, сообщить Аристарху Лаврентьевичу, что у него в отеле работает отличный персонал.

— Как по мне, он слишком ленив, — не согласился с ним управляющий.

— Зато с индивидуальным подходом к каждому гостю.

— Такова концепция «Перекрестка», — величественно произнес Цербер. — Доброй вам дороги.

— Не уверен, — вздохнул мужчина и протянул мне на прощание руку, — причем сильно. Но тут уж какую карту сдали, той и играть станем.

Когда за ним закрылась дверь, подарив присутствующим на мгновение глоток свежего вечернего воздуха и вид зеленых кустов, не отделенных от нас оконным стеклом, Аристарх Лаврентьевич прочистил горло и сурово произнес:

— Так.

— Слыша это «так», как-то сразу понимаешь, что все не так, — глубокомысленно изрекла Дарина и, как видно, от греха направилась в туалет, где было проще всего в самом прямом смысле пересидеть надвигающуюся грозу.

— С тобой у меня после отдельный разговор состоится, — пообещал ей в спину Цербер. — Слишком много воли взяла. Артур, мы же только-только об этом с тобой говорили?

— Цунами невозможно остановить, — невозмутимо сообщил тот и поправил безукоризненную прическу. — Оно не останавливается по воле человека, ибо это стихия. Но, если пожелаете, могу написать соответствующую бумагу и отправить ее в необходимую инстанцию. Если данную процедуру повторить трижды, то…

— Я знаю, что тогда случится, — нахмурился управляющий, — но мне никогда не нравились крайние меры. Артур, очень тебя прошу, сделай так, чтобы она все поняла без них. Я знаю, когда надо, то ты умеешь

— Умею, — подтвердил, чуть помрачнев, тот. — Но не люблю.

— Р-р-р-р-рецидив! — проклекотал Гедрик.

— Р-р-р-р-риск! — поддержала его Фифочка.

— Это меньшее из зол. Лучше так, чем…

— Спор-р-р-р-рно! — Гедрик исполнил свой фирменный танец на жердочке и вцепился клювом в клетку.

— Ты мне еще поговори! — сурово зыркнул на птицу Аристарх Лаврентьевич, но той, правды ради, до его взоров дела не было. — Так, теперь с вами. Пошли-ка.

Управляющий неторопливо дошагал до доски с результатами, взял мелок, помедлил мгновение, а после поставил по одному плюсу сначала Нателле и Гере, а после нам с Инной.

— А чего один? — мигом возмутилась наша соседка по этажу. — Обещано же было два? Гость уехал по всем правилам, мы молодцы.

— Ты мне еще что-то вроде «держите слово» скажи! — повернулся к ней Цербер — Да, гость съехал как должно, но вы к этому никакого отношения не имеете. Все было сделано второй парой, потому примите ту награду, которую заслужили.

— Кстати, да! — поддержала управляющего, который, правды ради, в том совершенно не нуждался, Алиса. — Тёма с Инной их раскрутили, причем очень красиво. А вы прибежали, когда звонок уже брякнул.

— Тогда почему нам только один плюсик? — резонно озадачилась моя напарница. — Выходит, нам полагаются два заслуженных, да еще бонус за дополнительный результат. В виде дополнительного плюса.

— Можно получить награду за особые заслуги или рвение, не связанное с основной работой, — назидательно произнес Аристарх Лаврентьевич. — Ну и еще кое-какие моменты премирования есть, со временем разберетесь. Но не за чужих гостей! Каждый получает награду только за своего постояльца. И даже если он случайно или намеренно довел чужого клиента до выписки, ему все равно ничего не видать, кроме разве простого и сердечного «спасибо». Таковы правила сети.

— Хорошо, — кивнула Инна. — Пусть так. Но где наш второй плюс заблудился?

— Снят за нарушение этических норм в профессиональной деятельности, — с готовностью объяснил ей Цербер. — Растолковать, о чем я?

— Неплохо бы, — вместо Инны, которая мигом посмурнела, поняв, куда вывернул беседу управляющий, подал голос Серега. — Если можно.

— Пожалуй, даже нужно, — милостиво согласился старикан. — Результат — это прекрасно, но важны и методы, при помощи которых он достигается. Сегодня это было непомерное употребление спиртного, нарушение тишины, безобразная драка. Подобные казусы в отеле просто недопустимы! Опять же, хорошо, что нынче все гости по своим номерам сидели. А если бы нет? Если бы кто-то из них стал свидетелем случившихся безобразий? Или, того хуже, решил, что это в нашем отеле норма вещей, и сам стал учинять подобное? Я понятно изъясняюсь?

— Предельно, — опечалился Серега, которому все случившееся явно очень понравилось.

— И, если бы гости не съехали, вот тут, — палец Цербера уперся в наши с Инной имена на доске, — красовался бы не плюс, а минус, за непродуманные действия и доведение ситуации до статуса «критическая».

В этот момент до нас донеслись вопли, в которых пусть и с трудом, но угадывалась старая, но очень хорошая песня о трагической судьбе танкового экипажа, во главе которого стоял молодой и безвременно погибший командир.

— И наконец, скажите кто-нибудь Зое и Владимиру, чтобы они угомонили своего постояльца! — точно еж, профырчал управляющий. — Немедленно. Это уже ни в какие ворота не лезет!

— Боюсь, этот гость и им не по зубам, и нам, и, уж извините, даже вам. Хоть с минусом, хоть без, — не удержался я, испытывая, что скрывать, некоторое злорадство. — Больно уж дед лютый. Тут если только бар закрыть. Причем желательно на замок!

На свой этаж поднялись все вместе — я, Инна и Нателла.

— Спасибо не скажу, — на прощание сообщила нам соседка. — Не за что. Мы бы так и так эту Анастасию раскрутили. Не сегодня, да, но завтра — точно. Она конкретно плыла, это было заметно. И срубили бы, заметим, два плюса. А вот вы не факт, что своего добились бы. Повезло вам, вот и все.

— Везения в чистом виде не существует, — невозмутимо произнесла Инна. — Если ты не в курсе. Везение есть квинтэссенция трудолюбия, расчета и верно выбранного момента. Так один мой знакомый говорил, а уж он про эту жизнь много чего знал.

— Хорошо сказано, — оценил я. — Спокойной ночи, Нателла.

— Это вы дрыхнуть пойдете, а мне еще трудиться. Если забыли, Настя у нас не единственный гость.