Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 26 из 99

Глава 6

— Ну, не столько ее, сколько супруга, — ответил я, ознакомившись с материалом, который она отыскала. — Но да, ты права.

— Ну и ловок же наш хорек! — покачала головой девушка. — Ох и хитер! Прямо даже хочется его дальше не Антошкой, а прямо Антоном Игоревичем звать. Заслужил.

— Другой разговор, насколько ему это на самом деле поможет, — заметил я.

— А вдруг? — возразила Инна. — Мы ведь ничего не знаем, может, оно и на самом деле так? Что мы, кроме коридоров, ресепшен и лифта видим-то? Опять же, он отталкивается от того, что знал там, на том свете, и из всех решений выбрал самое верное. Опять хочет за чужой счет в рай въехать, причем в самом прямом смысле.

— Ну да, — признал я, — так и есть. Ты давай, туши комп. У нас вон три минуты всего осталось.

Наш клиент и вправду оказался хитер. Дело было в том, что его супруга, дама, судя по всему, весьма сердечная, активно занималась благотворительностью, причем не показушной, а самой что ни на есть настоящей. Она курировала фонд, который основал еще ее отец, внимательно следя за тем, как и куда идут деньги, спонсировала три детских дома, а также восстановила несколько сельских храмов, которые существовали по принципу достойной бедности.

Само собой, Антон, поняв, что там, за чертой бытия, что-то на самом деле есть, как человек неглупый моментально сообразил — прижизненная доброта супруги, порядком надоевшей ему на том свете, здесь может стать входным билетом в более-менее сносное посмертие. Ясно же, что ее вознаградят за праведное бытие, по-другому быть не может. А муж и жена есть одно целое, тем более они еще и обвенчаны. Ясно, что лучше коротать вечность с ней, но в комфорте, чем невесть где в непонятных, а то и прискорбных условиях. И вот потому-то он и впился в нее точно клещ. Других шансов у него просто не осталось.

— Какой же он мерзкий, — сообщила мне Инна, когда мы подошли к бару. — Прямо фу. Если бы не перспектива огрести два минуса на доске, я бы с радостью его просто слила. Пусть даже и Нателлке.

— Ну да, неприятно это все, — глянул я на происходящее в баре. — Ого! Старпер-то орел!

И верно, дедок от разговоров перешел к делу. Он каким-то образом умудрился сначала уговорить бармена поставить старую, но задушевную песню группы «Scorpions» — «Still Loving You», а после и свою нечаянную собутыльницу на танец. Впрочем, со вторым, думаю, особых проблем у него не возникло, поскольку Анастасия явно очень здорово захмелела, это было видно по тому, как она двигалась.

Комизма добавлял тот факт, что старый плут был здорово ниже своей партнерши по танцу. Нет, в пупок он ей не дышал, но голову на грудь пристроил и явно получал от происходящего немалое удовольствие.

— Ходок, — с уважением протянула Инна, глядя на то, как пальцы дедка оглаживают зад Насти. — Такому палец в рот не клади.

— Вот сейчас пойти бы и предложить Антошке глянуть на то, как ее супругу этот хрен нежно трогает, — вздохнул я. — И все, драка гарантирована, а с ней и досрочная выписка нарушителя режима из отеля. Жалко, что нельзя.

— Нельзя, — печально согласилась со мной напарница, прекрасно осознававшая, что подобные вещи проворачивать вообще никому не рекомендуется. Это же, по сути, провокация с душком саботажа, за такое Цербер нам не то что кучу минусов на доске нарисует, он нас просто может уволить из штата отеля со всеми вытекающими последствиями.

А он точно узнает, чьих это рук дело, никаких сомнений нет.

Тем временем протяжная баллада кончилась, Настя одарила своего партнера по танцу пьяненькой улыбкой и вроде как хотела освободиться от его цепких рук, но дедок тут же заорал:

— А теперь «Лед Зеппелин» давай! «Старвей ту хевен»!

— Господин знает толк в извращениях, — заметил Пашка, подошедший к нам минутой ранее.

— Поясни? — заинтересовалась Инна.

— Так эта песня почти восемь с лишним минут длится. За такое время при правильном подходе лялю можно и уболтать, и совокупить, и даже после перекурить. Длиннее только «Новембер рейн» от «Ганзов».

— Хорошее знание предмета, — прониклась моя напарница.

— Рок форева, — невесело произнес Паша и показал нам «козу». — У меня батя фанат такой музыки был, я под эти песни рос и с пяти лет на опен-эйры катался. Как он охрану убалтывал, чтобы те меня пропустили, понятия не имею.

— Круто.

— Ну да, грех жаловаться. Английский выучил еще до школы, после полстраны объехал в веселой компании и невинности в тринадцать лет лишился. Мне все пацаны в классе завидовали.

— А мать чего? — изумилась Инна. — Она куда глядела?

— Понятия не имею. Мамаша куда-то свинтила, когда мне три года было, и больше на горизонте не появлялась. Меня батя один воспитывал. Ну и иногда телки, которые с ним сожительствовали, но эти так, для вида. Просто каждая верила, что именно с ней батя за ум возьмется, а ему только того и было надо. О! Поставили «Ледов»! Та-да-да-да-а-ам! Плант и Пейдж, конечно, очень крутые!

— Что встал⁈ — громыхнул голос Змея Горыныча, и я поборол в себе желание пригнуться, поскольку побоялся того, что вслед за окриком еще и язык пламени сюда прилетит. — Я тебя куда послал?

— Бегу-бегу, — заверил начальника Паша и устремился в сторону коридора, ведущего в подвал, пробормотав на ходу: — Не дал песню послушать, сволочь…

— У нас время от времени статьи заумные выходили на тему «от чего ломается детская психика», — глянула ему вслед Инна. — Была в редакции одна бабуля, интервью у психологов брала. И знаешь, по идее, Пашка — живое воплощение того, что в них писали полную хрень. Ведь он с учетом такого детства сейчас должен являться неврастеником, который по ночам писается и пять раз в неделю, лежа в кресле, с психологом себя прорабатывает. Ну и? Ничего же подобного, товарищ весел и бодр, хоть и мертв.

— Как раз потому, что он себя не прорабатывал, — пояснил я. — Ему же никто не рассказал, что он кучу травм пережил, верно? Потому он и считает, что у него было вполне себе нормальное детство. А вот попади Пашка в руки психолога — и все, сменились бы вектора, ходил бы он в белый кабинет лежать на кушетке и разговоры разговаривать. Был нормальный пацан с неплохим в целом детством — стал угрюмый неврастеник с изломанной психикой.

— Не любишь ты психологов.

— Скорее — недолюбливаю. Я не говорю, что прямо все они торговцы воздухом, но процент таковых среди них за последние годы сильно увеличился.

— Не понял⁈ — раздался за нашими спинами голос Антона Игоревича. — Это что тут такое происходит?