Страница 12 из 99
— В целом да, — поддержала меня Кира. — Да, драка, так что? Притираемся друг к другу, без нее никак.
— Так и есть, — подтвердила Анфиса, без особых церемоний пристраиваясь рядом с нами. — Я в деревне росла, так у нас говорили: «Пока друг другу морду не помяли как следует, дружбы не жди».
— Не думаю, что Алиса с Ариадной сильно задружатся, — усомнился в услышанном Валера, — максимум нейтралитет держать станут. Причем вооруженный.
Надо полагать, все остальные наши коллеги, которые разбились на группки и тихонько шушукались друг с другом, обсуждали те же темы, что и мы. И только четверо присутствующих стояли хоть и рядом, но молча. Судя по всему, нечего было Нателле и Ариадне обсуждать. Одной, как всегда, было на всех плевать, а вторая, похоже, уже пожалела о том, что устроила во время завтрака. Достаточно было просто глянуть на недавнюю отчаюгу, чтобы понять, какой ее трясет нервяк. И напарника, понятное дело, тоже.
Выражение лица Аристарха Лаврентьевича, который минут через пять вышел в холл и обвел недовольным взглядом мигом примолкший младший персонал отеля, подтвердило худшие предположения присутствующих. Управляющий явно был недоволен подчиненными, а потому ничего хорошего тем ждать не приходилось.
— Думаю, ни для кого не секрет, для чего я вас всех тут собрал, — сухо сообщил он нам. — Все же в курсе того, что произошло сегодня утром в столовой?
Народные массы нестройно подтвердили, что, мол, да, в курсе.
— Вот и замечательно. И если вы ждете того, что я сейчас начну вас распекать или, того хуже, совестить — зря, — продолжил управляющий. — Подобной ерундой заниматься не собираюсь, я вам не родитель, вы мне не дети. Есть договор, в нем присутствуют пункты, которые полностью регулируют ваше поведение тут, в отеле. Кто им соответствует — тот продолжает свою службу, те же, кому эти правила не писаны, покидают «Перекресток».
— Оп-па, — в унисон среагировали на услышанное Серега и Кира. Да я и сам, признаться, что-то подобное чуть не изрек, ибо дело, похоже, шло к тому, что вот-вот персонал гостиницы уменьшится еще на четыре штатных единицы.
И я, признаться, не имел ничего против того. Нет, Алису жаль, Пашку тоже, они ребята неплохие и в целом безвредные. А вот осознание того, что Нателла, начавшая набирать социальный вес, лишится поддержки, похоже, весьма недалекой, но при этом очень исполнительной Ариадны, меня порадовало.
Кстати, наша соседка тоже подобного не ожидала, поскольку маска невозмутимости на ее лица дала трещину.
— Поверьте, будь на то моя воля, сегодняшние возмутители спокойствия прямо сейчас парами отправились бы к вон той двери и вышли в нее, — Цербер ткнул пальцем в направлении «черного хода». — Награда всегда должна соответствовать поступку. Но увы, этого не случится.
Ариадна шумно выдохнула воздух, Алиса стерла пот, крупными градинами выступивший на ее лбу, Пашка же тихонько пробормотал: «Сейчас бы бухнуть», — и глянул на Толика, который моментально кивком подтвердил полное согласие с ним.
— Благодарите владельцев нашего отеля. — Аристарх Лаврентьевич обвел рукой холл. — Это они настоль мягкосердечны, что позволили провинившимся остаться здесь. Увы, с некоторого времени в случаях грубого нарушения дисциплины мне вменено в обязанность проговаривать с ними каждый инцидент, а также предполагаемое наказание для виновников. Я настаивал на увольнении, поскольку это стало бы хорошим уроком для всех остальных, просто они, по доброте своей, решили ограничиться полумерами. Но это не значит, что все провинившиеся отделаются простым испугом. Я не могу вас уволить, это так. Но я вправе сделать так, чтобы вы оказались совсем недалеко от того.
Аристарх Лаврентьевич неторопливо подошел к доске показателей, взял мелок и сначала поставил четыре минуса против имен «Алиса/Павел», а после пять рядом с записью «Ариадна/Анатолий».
— Неравное количество, — подала голос Нателла.
— Неравное, — кивнул управляющий. — Но зачинщик всегда виновен чуть больше, чем его противник. А еще больше — подстрекатель. Правда, чаще всего вина последнего крайне труднодоказуема, потому свой минус вы получаете исключительно за то, что лезете в разговор без спроса.
И на доске появился еще один росчерк, на этот раз напротив имен «Нателла/Георгий».
— Он, пожалуй, не такой уж и противный, — шепнула мне Инна.
— И вправду справедливый, — поддержала ее Кира.
— Нателлку как перекосило, — хихикнула Анфиса, — взгляд радуется!
А мне другое интересно — информатор настолько качественно поработал или же Аристарху таковой вовсе не нужен, потому что он без него знает все, что происходит в здании? На том свете я бы сразу предположил второй вариант, ибо с развитием индустрии, производящей приборы для подглядывания за ближним своим и подслушивания его же, ценность людей-стукачей резко понизилась. Скрытой камере не надо за работу платить, предоставлять некие преференции, терпеть ее заскоки, а также сомневаться в правдивости предоставленной информации.
Но то там, а тут… Не знаю, я как ни старался, ни одной камеры так и не увидел. Да и не вписываются они в местный интерьер, скажем прямо. Так что либо кто-то за неделю сумел успеть не только предложить свои услуги управляющему, но и занять штатное место наушника, либо за нами следит здание как таковое. Опять же, с учетом местной экзотики я готов в это поверить.
— Нам капец, — наконец отмерла Алиса. — Мы на этой кухне, по ходу, застряли навсегда.
— Нет, ну что ты! — успокоил ее Цербер. — Как только личный рейтинг вашей пары достигнет отрицательного значения, вы немедленно ее покинете.
— Как, впрочем, и здание, — добавила Дарина, которая вместе со своими коллегами с интересом наблюдала за происходящим.
— Верно, — кивнул управляющий, поворачиваясь к рецепционистке. — Да и кому, как не тебе, это знать, верно? Если не ошибаюсь, в свое время именно ты достигла уровня в восемь минусов, причем шесть из них были получены за резкость в общении с коллегами, разнообразные неблаговидные поступки и интимную связь с постояльцем.
— Но это был такой мужчина, за которого и пять минусов получить не жалко, — накрутила рыжую прядь волос на палец Дарина. — Так что оно того стоило. Ну и потом, я же здесь, а не где-то еще. Значит, в итоге все закончилось хорошо.
— Что есть — то есть, — снова повернулся к нам Аристарх Лаврентьевич. — Считайте сию особу наглядной иллюстрацией поговорки «терпение и труд все перетрут».