Страница 9 из 99
— Жаль, — отечески произнесла Нателла, — в людей надо верить.
— Так мы верим, — наконец вступил в беседу и я. — Конкретно ты сегодня была очень убедительна.
— Я рада, сосед, что тебе понравилось, — приложив руку к груди, сообщила мне она. — День, выходит, начаться толком не успел, а уже задался.
Может, наша беседа продлилась бы и дольше, но тут в столовую вошла как всегда недовольная всем и всеми Регина, которая сначала наорала на Алису (которая еду не разносит, посуду не моет и вообще работать не желает, но зато срач в помещении устроила и вон тарелку разбила), потом на нас всех за то, что устроили здесь клуб по интересам, а следом совсем уж ни за что перепало бедолаге Женьке, которая, ошарашенная услышанным от Нателлы, застыла на месте, точно соляной столп. За то, кстати, и перепало, ибо Регина была уверена в том, что в столовой надо или есть, или вовсе не быть, и уж точно не стоит изображать памятник самой себе в натуральную величину.
Как по мне, кстати, кто-кто, а Регина нашла себя в этой должности. Выйдет ли из нее хороший коридорный — неизвестно, а вот тут, на кухне, она точно на своем месте. И с подносом обращается так, будто всю жизнь его таскала.
— Вот чего она ко мне прицепилась? — тем временем процедила Алиса, собирая с пола осколки тарелки. — А?
— Ты не охренела? — аж оторопела Регина.
— Да не ты, — отмахнулась напарница Паши. — Я про Ариадну.
— А! Так стерва же, — мигом сменила гнев на милость ее коллега. — Это с первого дня было ясно. Плюс рожа у нее страшная, без слез не взглянешь, и она про это в курсе. Всем нормальные достались — а ей вот такая. Давай, наведи порядок и порции разноси, пока наш маэстро не взбеленился, что тебя столько времени в кухне не видно.
— Я не блаженная, — отмерла наконец Евгения. — Нет! Или вы все тоже так думаете?
— С чего бы? — изумился Серега. — Да и вообще — кого ты слушаешь?
Женя всхлипнула и выбежала из столовой.
— О как! — поглядел ей вслед Рыжий. — Чего, я тоже что-то не то сказал?
— Да нет. — Кира поднялась из-за стола — Редкий случай, но выступил по делу.
— Тогда хорошо. Слушайте, она же ведь, наверное, уже не вернется? Может, тогда я ее порцию съем. Региш, принесешь? А то Алена меня решила на голодный паек посадить, по ходу. Вот не любит она меня!
Вернувшись в номер, мы с Инной уже привычно разлеглись на кроватях и уставились в потолок.
— А ведь Нателла теперь с Женьки не слезет, — через пару минут нарушила тишину моя напарница.
— Не слезет, — согласился с ней я.
— Но хитра. Еще тогда, на вечеринке, она ее слабое место нащупала и теперь в него иголками станет тыкать. Причем с улыбочками, по-доброму, так, что если и захочешь, то не придерешься. Но делать это станет постоянно.
— Обязательно станет, — снова подтвердил ее выводы я, — а как же! Это Киру или Алену довести до срыва трудно, а Женьку — только так.
— А почему мое имя сейчас не назвал? — приподнявшись на локтях, поинтересовалась Инна. — Или, думаешь, у меня тоже психика расшатана комплексами?
— С психикой у тебя все нормально, — успокоил ее я, — не переживай. Но на эмоции тебя вывести вполне реально, а это тоже очень удобно. Но между тобой и Женей есть одна серьезная разница.
— Какая?
— Тебе плевать, что другие думают. В смысле — о тебе любимой. А ей — нет. Вот потому ты доброй волей «черным ходом», как Ольга на той неделе, ни за что не воспользуешься, а Женька, если раз за разом как следует давить на нужные болевые точки, — запросто. А это минус два конкурента. Не самых сильных, не самых опасных, но все же. Отдельно заметим — без особого труда. Плюс наглядная демонстрация силы — захотела и смогла.
— Ну да. — Инна снова опустила голову на подушку. — Кто-то вроде нас ей после станет брезговать, а кто-то и задумается.
— Я не стану.
— Задумываться?
— Брезговать.
— Да ладно? — Моя напарница, явно удивившись услышанному, не просто снова привстала на локти, а прямо-таки вскочила с кровати. — С чего так?
— А с чего бы? — невозмутимо ответил я. — Человек поставил перед собой цель и идет к ней кратчайшим путем, не размениваясь на мелочи вроде задушевных разговоров и создания сложных планов. Заметим — она сделала это первой из нас всех, что уже достойно уважения. Так что ее можно не любить, за ней нужно следить, следует опасаться, но брезговать… Мы все тут конкуренты, Инн. Нравится тебе это, не нравится, но в какой-то момент, когда отсеются те ребята, у которых нервы пожиже и хватка челюстей послабее, у каждого из оставшихся будет только два варианта существования — или ты, или тебя. И Нателла этот простой принцип нашего загробного бытия поняла чуть ли не первой. Поняла — и приняла.
— Как-то это все мерзко звучит.
— Как есть. Кстати, нам крупно повезло, что мы с ней на одном этаже оказались.
— Почему?
— Потому что она нас на сладкое непременно оставит. Она в таких вопросах художница, ей надо не победить, а выпендриться. Вспомни ее рассказ на вечеринке. Она не просто отомстила, она сделала это очень красиво, так, чтобы после с удовольствием о случившемся вспоминать. Если угодно — смаковать его.
— Тебя послушаешь, так она прямо какой-то злой гений, — без особой теплоты в голосе заметила Инна. — И ты ей прямо восхищаешься.
— Это нет. Да и какой из нее гений? Она же в результате в тюрьму села, где ее и прирезали в результате. Или задушили.
— Ладно. Но что мы, Женьку так и дадим ей сожрать?
— А как ты ее защитишь? — осведомился у напарницы я. — Все время хвостом будешь за этой бедолагой ходить? Или за Нателлой?
— Ну-у-у…
— Вот тебе и «ну». Ничего ты в этой ситуации не изменишь, оно как случится, так и случится. Но что укорот нашей соседке дать надо непременно, это ясно как день. Показать, что и у нас зубы есть. Но я бы с этим еще немного повременил.
— Почему?
— А пусть она начнет верить в то, что в отеле жестче и опаснее ее никого нет. Тщеславие и самоуверенность народу погубили больше, чем порох и пули. Да и на себе я это как-то раз проверил, есть в моей бывшей биографии такой момент. Решил в какой-то момент, что стал круче всех и все мне по плечу, в результате трех хороших парней погубил и сам чуть не сгинул.
— Сильно переживал?
— За них или за себя?
— За них.