Страница 80 из 99
Глава 17
Когда тебя бьют — это всегда неприятно. Еще хуже, когда это делается внезапно, да еще и при помощи подручных средств, а именно доски, занозистой, увесистой и грязной. И совсем уж противно, когда этим занимаются люди, от которых ты подобного не ожидал.
Нет, друзьями мы с Толиком, конечно, не были, это факт, но, признаться, я даже предположить не мог, что он до вот такого дойдет. Даже с учетом того, что напарница ему досталась вспыльчивая, беспринципная и за счет своей густой моноброви здорово похожая на средневековую разбойницу.
Одно хорошо — Анатолий в своей прошлой жизни, похоже, вел весьма мирный образ жизни, потому был далек от того, что в умных книжках называется «насилием человека над человеком». Ну а если говорить проще — не умел он, похоже, драться, и тем более ближнего своего доской бить, особенно в замкнутом и очень тесном пространстве. Ему бы арматурину на улице подобрать, а после ей меня по голове пару раз садануть, вот тогда бы все и получиться могло. И удобно, и надежно, даже если бы на месте не убил, то выключил на порядочное количество времени наверняка. Ну или в живот ее воткнуть можно, это тоже, считай, приговор с гарантией. А так он только слегонца мне по руке саданул, которую я чисто инстинктивно вверх поднял, да и все.
Я же, сообразив, что к чему, моментально всадил кулак Толику в пузо, после, когда тот согнулся и выпустил свое орудие, врезал ему коленом по сопатке, а затем прихватил за волосы и было хотел брякнуть парня затылком о толстенную чугунную батарею, которая тянулась по всему подвалу, да не успел, поскольку на меня фурией наскочила его напарница. Даже не фурией, а эдакой соколицей, поскольку ее ногти сначала прошлись по щеке, а после она собралась меня обломком кирпича по темечку приласкать.
Само собой, мне такое не понравилось, потому я отпустил ее напарника, который пребывал в состоянии «грогги» и сильно навредить мне в данный момент никак не мог, сцапал руку девушки, крутанул так, что Ариадна, взвыв волком от боли, выронила каменюку, а после несколько раз прописал ей кулаком по почкам. Да-да, правозащитники и блюстители женских прав сейчас бы на меня накинулись, мол, как так, бить женщину аморально в принципе. Аморально, согласен. Но когда вопрос стоит «или они, или мы», то мораль всегда уходит на второй план, причем наверняка и у этих самых защитников в том числе. Все мы добрые и благородные до той поры, пока не выясняется, что на «Титанике» осталась всего одна лодка, и спасутся только те, кто успеют в нее залезть, и вот тогда в ход идет всё — кулаки, револьвер, зубы. Все, кроме моральных принципов, потому что они в деле спасения себя любимого никак не помогут.
Мало того, в дело вступила и моя напарница. Она налетела на без того деморализованную неожиданным срывом коварного, а потому предположительно успешного нападения Ариадну и со всего маха стукнула ее кулачком в нос.
— Я тебе дам! — орала Инна, стукнув ее второй раз, теперь уже в живот. — Вон ты как!
Наша коллега орала ей что-то в ответ, сучила ногами и вроде как даже плевалась, я же тем временем решал для себя, как поступить правильнее — приложить ее башкой о стену, батарею или сотворить с ней что похуже? И нет, я сейчас не про изнасилование речь веду.
Но тут в дело вновь вмешался Толик, чем, признаться, меня немало удивил. Я был уверен, что он еще пару минут пробудет в прострации, но нет, товарищ воспрянул духом, прыгнул мне на спину и вцепился в шею, причем не с тем, чтобы оттащить от своей подруги, а прямо душить начал. По-взрослому, с сопением и неразборчивым бубнежом, из которого можно было понять лишь отдельные слова вроде «иначе никак» и «надо, надо». Скорее всего, это части той мотивировочной речи, которую, ожидая нас, для него толкнула Ариадна, понимая, что без подобного не обойтись. Просто парень Толик, повторюсь, крайне неконфликтный, потому даже просто ударить человека ему, скорее всего, непросто, а тут убивать придется. Шутка ли! Так что, скорее всего, верная подруга ему сказала что-то вроде: «Ты Тёму оглуши и Инку после придержи, а там я сама все сделаю». Уверен, так оно и вышло бы, вон тем камушком она бы мне череп и размозжила. Добротный же кирпичик, увесистый, старой работы. А там и до подружки моей дело дошло бы.
Поняв, что дальше думать особо некогда, я мотнулся вправо, и череп Ариадны с неприятным звуком соприкоснулся со стеной, после чего тело девушки обмякло, а ноги ее подломились. Отпустив ее, я резко запрокинул голову, ощутив, как мой затылок впечатался в лицо Толика. Бессмертная классика, однако. Человек поопытнее все одно не разжал бы руки, плюнув на боль и то, что из носа теплые струйки побежали, но Толик к этой категории людей не относился, он предсказуемо ойкнул и чуть ослабил хватку, чем я, разумеется, сразу и воспользовался, а именно вырвался, развернулся, отработал «двоечку» и после, когда он снова «поплыл», теперь уже сам цапнул его горло.
Да, душить. В целом-то Ариадна права — иначе, увы, никак. Один раз они такую штуку учудили, но у них не получилось, а во второй, сложись подобная ситуация повторно, ведь и выйти может. Плюс я всегда стараюсь воздавать подобным за подобное, считая именно такой подход высшей степенью справедливости.
Я душил Толика со спины, захватив его горло в «замок». Во-первых, так удобнее, во-вторых, прямым хватом только в кино убивают, потому что так зрелищнее и драматичнее. А мне эта вся экзотика зачем? Неблагоразумно же. Вон Толик дергается, не хочет умирать, ручонками-ножонками сучит, еще как возьмет, как ткнет мне пальцем в глаз. А так пара минут — и все, главное, хватку не ослаблять.
— Тём, ты чего⁈ — взвизгнула вдруг Инна, до того энергично пинавшая валявшуюся в застарелой подвальной пыли Ариадну. — Ты его убить хочешь?
— Да, — подтвердил я. — А есть другие варианты?
— Не надо! — подскочила ко мне она. — Не делай этого!
— По-че-му? — по складам осведомился я, придерживая Толика, который снова начал активно сучить ногами, что говорило о близости финала.
— Не надо, прошу тебя! — лицо девушки искривилось. — Я же потом… Нам после этого как? Я не смогу…
— Вот за что мне это все? — спросил я, подняв голову к потолку. — А?
Не сможет она… Чистюля. Вся такая резкая, жизнь повидавшая, со своей точкой зрения, но как только запахло в воздухе близкой смертью, так сразу все куда-то подевалось. «Ах, как я буду жить в одном помещении с убийцей». Да вот так. И жила бы, и спала тоже. Последнее со временем, конечно. Так что — куда ты денешься.