Страница 72 из 99
— Что вы встали, проходите, — скомандовал Аристарх Лаврентьевич, а после несколько раз со скрежетом повернув туда-сюда ключ в уже снятом замке. — Дрянь работа. То ли раньше было — сто лет вещи, а сносу нет. Потому что с душой делали, понимали, что доверие покупателя легко потерять. Теперь же вот, пять годков — и в мусорку замок можно выбрасывать. И всем плевать — продавцу, изготовителю… А почему?
— Почему? — робко спросила Инна, понимая, что управляющий ждет этого вопроса от одного из нас.
— Потому что никто ни за что не отвечает, — с некоторой торжественностью возвестил Аристарх Лаврентьевич. — А раз нет крайнего, нет и соответствующего отношения к работе. Что, кстати, и у вас такое просматривается тоже.
— У нас? — уточнил я, ткнул себя пальцем в грудь.
— Ну, не конкретно… Не придирайся к словам, не имей такой привычки! Я говорю в целом про ваш набор. Одни дерутся, другие только стоят и глазами хлопают, решения принимаются не взвешенные, а импульсивные, скоординированностью действий даже не пахнет. Нет, безобразный набор. Ну, может, за редким исключением.
— Но теперь-то вы точно про нас? — улыбнулась Инна.
— Нет! — рявкнул управляющий, вешая замок на проушину, вделанную в дверь. — Снова не про вас. Идем уже.
— С радостью, — кротко произнес я.
Все то, что рассказывали Зоя и Вовка в столовой, полностью подтвердилось. Чердачное помещение было весьма велико, разве что малость поменьше по размеру нашего этажа, вековой пылью тут не пахло и обрывки паутины по углам не висели. Правда, они не упомянули, например, о массивных ящиках, стоящих друг на друге там и сям, причем как деревянных, сколоченных крайне добротно, так и металлических, с висящими на них маленькими замками. Или о трех синих биотуалетах, невесть как сюда попавших и аккуратно расставленных вдоль стены. Зачем они тут нужны, для чего, использует ли их кто-то тут по назначению — поди знай.
И, разумеется, особенный интерес у меня вызвали помещения, которые находились за закрытыми дверями, я с десяток таких насчитал. Два из них были сделаны по принципу «открытого пространства», то есть с большими, в пол, прозрачными стенами, причем первое представляло собой стандартную для любого офиса «переговорку», с креслами на колесиках, столом по центру и даже белой большой доской, на которой можно разместить лист с изображенной на нем диаграммой или же что-то написать, а второе, скорее, было похоже на зал в ресторанчике средней руки, с тремя столиками, стульями вокруг них и, что особенно умилило, вазочками, в которых красовались искусственные цветы. Но больше всего меня заинтересовал шкаф, заполненный книгами. Интересно, это муляж или на полках стоят настоящие издания? И если да, настоящие, как бы мне до них добраться? Просто рано или поздно книги в комнате-библиотеке закончатся, а новые поступления в фонд ждать не стоит. Разве что из гостей кто с собой что привезет, но до сей поры я такого не видал. Агапов вон вообще почти без багажа прибыл.
Ну а что располагалась за другими дверьми, даже предположить не могу. И представить, кстати, тоже, потому что два увиденных помещения открывали невероятный простор для фантазии. Может, там есть комната, где по стенам развешены ружья и головы животных, может, детская с кучей плюшевых игрушек или пыточная. Вариантов слишком много.
Но все же имелась тут одна дверь, по поводу которой особых сомнений у меня не возникло. Очень простая, черная, без каких-либо украшений и с простенькой круглой ручкой, она вроде бы никуда и не вела, поскольку была вделана прямо в стену, но при взгляде на нее у меня по спине поползли капельки пота. Не знаю почему, но я понял — эта дверь сродни той, которую мы прозвали «черным ходом», и открывать ее мне точно не хочется, ибо это путь в один конец.
Кстати, находилась она совсем рядом с тем местом, которое и являлось конечной точкой нашего пути.
— Так, — произнес Аристарх Лаврентьевич, заходя в небольшую комнату, где из мебели имелись лишь черный офисный стол да стул, стоящий рядом с ним. — Еще раз спрошу — точно желаете отправиться на ту сторону бытия? Решение взвешенное, оправданное и обоюдное? Если нет, то лучше скажите сразу, потом назад ничего не переиграешь.
— Да, — ответил я, глянув на очередную дверь, которая находилась напротив входа. Эта, правда, была кремового цвета, украшена искусной резьбой, изображающей два тюльпана, что сплелись между собой стеблями, и с удобной позолоченной ручкой. Надо полагать, за ней начинался путь, который вел отсюда в большой мир.
— С тобой все ясно, — отмахнулся управляющий. — Мне интересно услышать девицу. Что скажешь?
— Не хотела бы — сюда не пришла, — неожиданно дерзко ответила ему Инна. — Нам туда надо, с этим ничего не поделаешь.
— Быть посему, — сообщил ей Цербер, уселся на стул и положил перед собой папку. — Ну, тогда начнем оформляться.
— Прежде хотелось бы прояснить один момент, — остановил я его. — Тот, который мы внизу так и не проговорили до конца. Ну, насчет вершины айсберга.
— А, да! — кивнул управляющий. — Верно. Есть условие, которое не фигурирует в дополнительном соглашении, что вы сейчас подпишете, но содержится в уставных документах отеля, то есть документально закреплено. Если какая-то пара сотрудников трижды покинет отель со служебными целями, но при этом ни разу не продемонстрирует последующий положительный результат, то им будет начислено еще пять штрафных баллов. В вашем случае это пять минусов на доску.
— Жестко, — впечатлилась Инна. — Очень.
— Три подряд или три вообще? — уточнил я. — Это важно.
— Хороший вопрос, — одобрил мои слова Аристарх Лаврентьевич. — Три подряд, Артем. Три подряд. Наказание все же должно быть адекватным по отношению к нарушению.
— То есть если две вылазки прошли впустую, а третья оказалась успешной, то счет обнуляется? — продолжил я.
— Какой смысл задавать вопрос, если на него уже получен ответ? — сдвинул седые брови управляющий.
— Есть вещи, которые лучше сразу проговорить, чем после пожалеть, что этого не сделал, — не удержался от легкой колкости я, добавив в голос чуть-чуть его же интонаций.
— Молодец, уел старика, — усмехнулся Цербер, раскрывая папку. — Но я в таких случаях не имею привычки обижаться, потому ты, Инна, ему после не высказывай претензии вроде «ты чего творишь». Когда шутка к месту, она почти всегда безобидна.
Отчего-то я был уверен в том, что ничего подобного моя соседка по номеру делать и не собиралась, но, разумеется, комментировать слова Аристарха Лаврентьевича не стал. Как, собственно, и Инна.