Страница 43 из 99
Причем произнес эту реплику он в своей обычной манере, как бы давая всем понять, что все, обидки кончились и все идет по-прежнему. В целом — молодец, верное решение. Ясно, что кое-кто шпынять его за этот срыв будет обязательно, например, та же Ариадна, а уж собственная напарница так просто наверняка, но большинство подобной ерундой заниматься не станет.
— То фильмы, — невесело улыбнулся Володя, — а тут-то жизнь. Или нежизнь? Короче, сомнительное удовольствие, уж поверь.
— А там, в обычном мире, вы где оказались? — нетерпеливо уточнила Регина.
— В городе Волгограде, — ответила Зоя. — Наш дед оттуда родом. И всю свою жизнь там же прожил.
— Ладно где, — неожиданно влезла в разговор Нателла, — вопрос — когда? Год какой?
— Вот не скажу, — посерьезнела девушка. — Не потому, что не хочу, а потому что не могу. В дополнительном соглашении на данный счет есть отдельный пункт. Мы, находясь непосредственно в отеле, можем рассказывать третьим лицам, где были, что делали, частично даже что видели, но не имеем права разглашать ряд моментов, среди которых этот первым значился. Даже намеками. Даже если «только мне и по секрету».
— Под страхом смертной казни? — немного коряво пошутила Алена.
— Почти, — не поддержал ее юмористический посыл Володька. — За нарушение нам сразу восемь минусов прилетит. Одним махом. Это, по сути, гарантия того, что мы с Зойкой сходим с пробега. И хоть вы меня убейте, я уверен, что Аристарх про то, что мы нарушили запрет, узнает сразу же. Нет, никто не настучит, просто узнает — и все.
— Тогда разумнее молчать, — кивнула Нателла. — А про старика-то своего в результате что-то узнали?
— Представьте себе — да, — облегченно выдала Зоя. — Место, в котором мы… Даже не знаю, как верно сказать-то… Вышли, что ли? Володь?
— Да какая разница, как его называть? — погладил ее по плечу парень. — Это был подвал старой девятиэтажки. Мы отсюда шагнули и сразу оказались среди труб, напротив другой двери. Ее открыли — там двор. Спортивная площадка, деревья растут, бабки на лавках сидят, дети бегают. Выбрались, дошли до угла дома, где адрес написан — оказывается, это та улица, на которой Евгеньич раньше жил.
— Евгеньич? — переспросила Женя,
— Деда нашего Никита Евгеньевич зовут, — пояснил Вовка, — а адрес его проживания был написан в «допнике». Там прямо пункт был — «с целью добыть информацию о таком-то таком-то, проживавшем там-то там-то». И, что характерно, пройти нам нужно было всего ничего, пять домов. Ну а дальше все просто. Хотя тут спасибо Зойке, я бы не вытянул, наверное.
— Про ее подвиг рассказать можно или тоже тайна? — уточнила Инна.
— Да какой там подвиг! — рассмеялась девушка. — Повезло, что одежда на мне нормальная была. Никакой короткой юбки, никакого топа. Сарафанчик летний, да еще и ниже колен.
— Вы перед выходом переоделись, что ли? — тряхнул головой Вадим.
— Нет. Сами сначала были в шоке — раз, и вместо униформы я в сарафане, а Володя в джинсах и футболке. А когда обратно вернулись, то форма снова на нас оказалась.
— Магия, — таинственным голосом произнесла Эмма и совершила пасс руками.
— Ну ладно этот, — показала на Рыжего Алена, — с ним все ясно. Но ты-то вроде умная?
— Ладно, глупость спорола, согласна, — признала девушка. — Зой, так что за прок от сарафана?
— А я в нем на потаскуху не похожа, — пояснила девушка.
— Интересный вывод, — озадачился Тимофей, — но не улавливаю взаимосвязь.
— Поняла! — хлопнула в ладоши Инна. — Бабки у подъезда!
— Синьоры и синьоре, ресторан закривается фино а домани, — громко произнес Джованни, входя в помещение. — Э-э-э… Как это… До завтра! Ариведерчи!
— Ариведерчи, — опечалилась Кира, которой, как и остальным, очень хотелось узнать, что же случилось дальше. Но спорить с су-шефом она не рискнула, поскольку тот славился буйством нрава и прямотой высказывания суждений, о чем не раз нам рассказывали девчонки-официантки.
— Как собрание закончится, дорасскажешь, — дернула Зою за рукав Инна. — Лады?
— Давайте сначала узнаем, что именно нам Аристарх Лаврентьевич приготовил, — попросила ее девушка, — а то, может, мы чего не так сделали и теперь всем доступ на тот свет перекроют.
— Тогда тебе кобзда, — ласково пропела Ариадна. — Такое не прощается.
— Говори только за себя, — посоветовала ей Кира.
— Вот-вот, — поддержала ее Женя. — Даже если ребята где-то и ошиблись, так ведь не нарочно?
— Посмотрим, что вы запоете, если я права, — фыркнула Ариадна и направилась к выходу из столовой.
— Стоп! — остановил тем временем Алену Джованни. — Кюда? Посуда собирать, мыть! Велосе, велосе!
— Не могу, — развела руки в стороны девушка. — У нас общее собрание! Блин, как это по-вашему…
— Риюнионе дженерале, — помог ей я. — Аристарх Лаврентьевич раколие персонале.
— Капито, — кивнул су-шеф. — Маэстро Аристарх — это я понимаю. Но после — работать! Лавораре бене!
— Лавораре, — произнесла Инна с многозначительной интонацией. — Слово-то какое звучное. Нет, не хочу я на кухне работать. Не надо мне от него никакого лавораре.
— Он говорит, что ждет от девчонок выдающихся результатов в труде, — пояснил я, — а не то, о чем ты подумала.
— Вот-вот, — поддержала меня Алена. — Это у тебя, Инка, в башке мысли только об одном.
— Тём, ты, выходит, итальянский знаешь? — удивился Вадим у меня за спиной.
— Так, немного, — не стал скрывать я. — Что называется — пишу и разговариваю со словарем. Хотя, по сути своей, язык несложный. Главное, ори громче и жестикулируй чаще.
— Чего встали? — откуда-то сзади проворчала Нателла. — Шевелитесь уже.
— Ой, тоже мне! — проворчала Алена, но двинулась вперед, к выходу из столовой, благо Джованни уже отправился обратно на кухню.
На этот раз ребятам не пришлось ждать Аристарха Лаврентьевича, поскольку тот обнаружился в холле отеля. Если точнее, он стоял около входа в бар, где в данный момент играла развеселая музыка, и созерцал, как Евгеньич там, внутри, радуется жизни.
Тот же уже второй вечер подряд отрывался по полной, причем прямо здесь и сейчас — в танце. Он лихо топал ногами, время от времени вздымал руки над головой, а после резко, со звуком «иэ-э-э-эх-х-х», опускал их вниз, а на лице его было нарисовано выражение бесконечной радости.
Мы потихоньку пристраивались за спину управляющего, который, заложив руки за спину, созерцал эту картину и, как он, начинали завороженно следить за танцем неугомонного деда, которому, кстати, до нас всех и дела не было.