Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 27 из 99

— «Лед Зеппелин» играет, — охотно пояснил ему я охотно. — Песня называется… Инн, не помнишь?

— Не-а, — отозвалась моя напарница, не подавая никаких признаков радости от того, что наш постоялец сам, без посторонней помощи, сюда пожаловал.

— Я не про это, — пояснил нам гость. — Какой-то старый хрен мою Настю лапает. Это, по-вашему, нормально?

— Не знаю, — пожал плечами я. — Но как по мне — никто порядок не нарушает, ничего предосудительного не творит. А в остальном эти двое взрослые люди, могут сами для себя решить, что и как делать. Антон Игоревич, вы поужинали? Просто в отеле отбой ранний, кухню могут закрыть, и тогда вы останетесь голодным. А мы, как коридорные с этажа, где вы…

— Да какого хрена! — не выдержал постоялец того, что старикан со сладострастной улыбкой сжал задние округлости его жены, и ринулся вперед.

— Интересно, а что будет, если он сейчас этого деда во второй раз убьет? — спросила у меня Инна. — И такое вообще возможно?

— Вот не знаю, — признался я, почесав затылок. — В теории — наверное, а на практике — без понятия. О, гляди, гляди!

Тем временем Антон Игоревич влетел в бар, точно баллистическая ракета, одним движением отделил прильнувшего всем телом к Анастасии старика и отбросил его на диванчик, тот самый, на котором не так давно восседали девчонки из нашей с Инной компании.

— Э, ты чего! — гаркнул дедок, не ожидавший подобного. — Зубам во рту тесно?

Похоже, этот пенсионер в молодые, да и в зрелые годы был не только ходок и правдоруб, но и от драк не бегал, поскольку одними криками не ограничился, быстренько поднялся с диванчика и засветил нашему постояльцу, который сцапал хмельную супругу за плечи, в ухо.

— Давай, давай! — продолжил орать дед, встав в боевую боксерскую стойку. — Один на один, как положено! Я тебе сейчас рожу-то расцвечу!

Хотите верьте, хотите нет, но на лице старика застыло такое счастливое выражение, что я на мгновение ему даже позавидовал. А, собственно, с чего ему себя так не ощущать? Колени не хрустят, спина не болит, за спиртное платить не надо, причем его хоть залейся, красивую бабу потискал, сейчас еще подерется. Поди хреново?

Не удивлюсь, если он еще и подумал, что давно следовало помереть, поскольку тут веселее, чем там.

— Старый, исчезни, — чуть удивленно сообщил ему Антон Игоревич. — А то ведь я разозлиться могу.

— Напугал! — хохотнул постоялец Зои и Володьки. — Да я таких, как ты, через колено ломал.

— А сломайте этого урода, — икнув, вдруг вступила в беседу Настя. — Пожалуйста. Так, чтобы его не собрать было. Он мне стра-а-ашно надоел еще там… Ну — там. Вы поняли. Еще и тут его рожу видеть, это просто не-стер-пи-мо!

— Да о чем речь, аппетитка! — азартно сверкнул глазами старикан. — Твой любой каприз — мне приказ. Н-на!

Похоже, этот немолодой дамский угодник не только любил, но и умел махать кулаками, поскольку пара ударов, которые он нанес нашему гостю, свалили того на пол.

— Э, заканчивайте! — вступил в дело бармен. — Мне тут только драки не хватало!

— Не хватало — будет! — пообещал ему дедок, глядя на то, как Антон Игоревич, щупая челюсть, поднимается с пола. — Мне не жалко!

Но тут расстановка сил поменялась, поскольку наш постоялец, и до того не сильно благодушно настроенный, окончательно вышел из себя. Врать не стану — к нашей с Инной великой радости.

Он, кстати, тоже явно в молодости не дурак подраться, а то и вовсе боксом занимался, поскольку несколько ударов были нанесены деду весьма профессионально, настолько, что тот рухнул на пол в полуобморочном состоянии.

— Пора их разнимать, — взволнованно шепнула мне напарница, — а то выйдет не лучше, а хуже!

И она была права. Во-первых, драка превратилась в избиение, во-вторых, таков наш профессиональный долг. Да и потом, самое главное уже случилось, Антон нарушил правила проживания в отеле, опять же, что важно, при свидетелях. Причем таковыми являлись не только бармен с помощницей, но и подоспевшие на шум белл-бои, девчонки из столовой и даже Дарина с ресепшен.

— Крепко он его отоварил, — цокнула языком Алиса.

— Да совести кое у кого нет! — нахмурилась Алла. — Здоровый бык, а старика бьет.

— Так, может, за дело? — предположил Серега. — Это такой дед, что будь здоров. Похлеще иного молодого.

— Знаешь, Антон, об одном жалею, — медленно произнесла Анастасия, заставив тем самым меня замереть на месте. Просто я как раз собрался войти в бар и прекратить разворачивающуюся там баталию, но в голосе ее имелось нечто такое, что меня остановило.

— О чем? — осведомился у нее муж, с брезгливостью глядя на старика, который силился подняться с пола.

— Что раньше не сделала то, что сделала, — ответила женщина. — Были же возможности. И в Италии, когда мы из Вальтеллины в Австрию ехали, и потом, в Эмиратах, на Джебель-Хафите. Там серпантины еще покруче были. Вот чего столько ждала? Во что верила? Кого жалела?

— О как! — выдохнула мне в ухо Инна. — Выходит…

— Ага, — кивнул я. — Выходит.

— Хотя нет, — забавно и одновременно очень значительно, как это бывает у пьяных женщин, вдруг остановилась Анастасия. — Не об одной, а о двух вещах жалею. Алеша был ни при чем. Его тоже жалко.

— Так, что тут происходит? — раздался голос Аристарха Лаврентьевича за нашими спинами. — Вы, двое, быстро отвечайте!

Речь явно шла о нас, потому что остальные зрители быстренько раздвинулись в стороны.

— Не мешайте, — повернулся я к нему. — Пожалуйста.

— Что? — опешил управляющий.

— То, что есть, — ответил ему я, негромко, но решительно. — Вам же никто не мешает ваши обязанности выполнять? Никто. И вы, если можно, сейчас нам не мешайте. Мы делаем свою работу.

— Кхм! — чуть изумленно откашлялся Цербер, но промолчал.

— Можно все было решить мирно, — ответил жене Антон Игоревич. — Зачем так-то? Ну оставила бы ты меня с голой жопой при разводе — и все. Куда бы я потом пошел — без денег, без связей, без репутации?

— Да куда угодно. — Женщина налила себе вина из бутылки, которую, похоже, все же вытребовал у работников бара неугомонный дед. Просто они обычно посетителям вино в бокалах подавали. — Ты столько украл, что тебе ни связи, ни репутация не нужны уже были. Жил бы со своей проституткой, нянчили бы ваше крысиное отродье и надо мной смеялись. А я так не хочу! Не хочу!

Бокал ударился о пол, разлетевшись на осколки, и этот звук бодряще подействовал на дедка. Тот приподнялся, повертел головой и уважительно сказал Антону: