Страница 11 из 99
Глава 3
— И ведь не лень ему было всех обзванивать? — заметила Инна, когда мы по лестнице спускались в холл.
— Не всех, — возразил я. — Подчиненных Горыныча дергать не надо, они и так внизу с утра до вечера обитают. Да и «столовских» тоже.
— Да я так, ворчу на автомате, — пояснила моя напарница. — Просто не люблю коллективные порки. У меня на прежней работе… Ну, той, которая на том свете осталась…
— Я понял.
— Так вот, у меня там начальник был большой любитель подобных мероприятий. Соберет нас всех в кабинете, встанет из-за стола, своей гривой седой тряхнет и давай мозги делать на тему «вы все бездари», «вас надо в один мешок засунуть и в сортире утопить», «где были мои глаза, когда я вас на работу брал». В принципе никто его, конечно, не боялся, потому что работа у нас была сродни каторге, то есть вкалывали мы много, а платили за это ровно столько, чтобы ноги никто не протянул. Вот по этой причине увольнение расценивалось не как беда-беда, а как большой праздник, тот, что с фейерверками и карнавальными шествиями.
— А чего сами не сваливали? — удивился я. — Если все так плохо? Или он на каждого из вас компромат в сейфе держал?
— Может, и держал, — после небольшой паузы согласилась девушка. — Я бы такой вариант отметать не стала. Но на деле все решало то, что нам всем было очень хорошо вместе. Интересно нам друг с другом было, понимаешь? Настолько, что деньги и карьерные амбиции отходили на второй план. По крайней мере у меня — точно.
— Хорошая компания — веский аргумент, — кивнул я. — Хотя тут тоже все относительно. Когда ты один и у тебя нет нужды заботиться о ком-то еще, то такие варианты проходят. А вот если семеро по лавкам сидят…
— Не стану спорить. Но факт есть факт — сама я бы заявление точно не написала. Да и пожить так, чтобы о хлебе насущном вообще не думать, тоже успела. Сначала было прикольно, потом приятно, а потом стало очень скучно. Каждый день последующий похож на предыдущий, и это выжигает мозг. Нет, возможно, для кого-то такой образ жизни заветная мечта, но я — пас. Не мое. Проверено опытным путем.
Тут я от комментария воздержался, поскольку именно к такому образу жизни и стремился последние года три своего бренного существования там, на том свете. Вот только понять, нравится он мне или нет, попросту не успел, поскольку оказался тут, в отеле, а раз я сравнить одно с другим не в состоянии, то и выводы делать возможности не имею. Может, тоже через год-другой от тоски бы взвыл, может, наоборот, кайфовал бы как раз от того, что не замечал, как в однообразии бытия недели сплетались бы в месяцы, а года в десятилетия.
— Если о чем и жалею, то лишь о двух вещах, — продолжала тем временем вещать Инна. — Первое — похороны. Я же их не видела, и это очень обидно. Интересно ведь, кто что сказал, кто искренне расстроился, что я крякнула, кто, наоборот, этому факту порадовался, сильно ли люди на поминках нажрались, какое надгробие поставили. Ну и вообще не знаю, как оно там все прошло.
— А второй повод для печали какой?
— Очень хотела бы знать, что стало с кое-какими моими наработками, — неожиданно серьезно ответила напарница. — Я пару интересных, практически сенсационных тем раскручивала последние годы, и будет очень жалко, если столько труда жестко в очко сольется. Но, надеюсь, до такого не дошло. Материалы хранились у меня на личном ноутбуке, дома на жестком диске и на рабочей машине. Ноут в аварии наверняка сгинул, до жесткого диска ребятам точно не добраться, они понятия не имеют, где у меня в квартире тайник, а вот редакционный комп — совсем другое дело. Пара коллег пароль от него знали, а парни они очень любознательные. Там, конечно, не все было, что я нарыла, но, глядишь, хоть отчасти, но доведут дело до ума. А уж чья фамилия под материалами будет стоять — по фигу. Главное — результат. Вроде как не зря жила.
— Тебе бы так же относиться к тому, чем мы здесь занимаемся, и минимум полуфинал у нас в кармане, — глянул на нее я. — А то иногда так отжигаешь, что хоть стой, хоть падай. Я в такие моменты просто не понимаю — то ли тебе все пофиг, то ли в голове у тебя кто-то вдруг начинает совокупляться и при поступательных движениях на мозжечок давить.
— Не нуди, — стукнула меня кулачком в плечо Инна. — И ангелом себя не считай, не надо. Я тоже кое-что и про высокомерие твое излишнее сказать могу, и про улыбочку эту вечную, за которую удавить хочется. Но молчу же? О, мы чуть ли не последние пришли, что ли?
И верно, в холле почти все наши коллеги собрались, причем, судя по напряженным, а то и встревоженным лицам, кое-кто из них ничего хорошего от этого общего сбора не ждал. Впрочем, Кира, прислонившаяся плечом к одной из колонн, была совершенно спокойна, как, собственно, и ее напарник Валера. Впрочем, тот уже полностью смирился с тем, что в их дуэте главный не он, потому без особых раздумий ориентировался на настроение коллеги. Раз она не психует, то и ему нервничать ни к чему.
— Интересно, дело закончится очередным «ай-яй-яй», приправленным угрозой введения санкций, или Цербер на этот раз перейдет к карательным мерам? — обратилась к нам Кира, как только мы пристроились рядом с ней. — Тём, что думаешь?
— Я бы поставил на наказание средней тяжести.
— А что в твоем понимании есть «средняя тяжесть»?
— Промежуток от крестика на доске до досрочного понижения в статусе, — ответил я. — Думаю, в арсенале наказаний что-то такое предусмотрено. Ну, не в первый же раз в отеле подобное приключается?
— В смысле из коридорных на кухню? — уточнил Валера. — Ну да, звучит реалистично.
— Алису таким не напугаешь, — фыркнула Инна. — Она уже там.
— Но не в прачечной же? — заметил я. — Аристарх Лаврентьевич мужчина обстоятельный и въедливый, потому найдет способ выдать каждому на орехи то, что ему положено. По справедливости, имеется в виду. Да-да, я правда думаю, что наш дедуля таков.
— Ну, с учетом того, что он это не слышит, а мы ему эти слова вряд ли передадим, то так, скорее всего, и есть, — согласилась со мной Кира.
— Так вот, он всем раздаст поровну, то есть на одну ступень провинившихся спустит. Ариадну на кухню, Алиску в прачечную. Ну и ребятам тоже всыплет как положено, потому что ответственность у нас тут солидарная.
— Любопытно, куда в этом случае Пашка загремит? — заинтересовалась моя напарница. — С Толиком-то все ясно, этот на дверях встанет. А вот он… Ну не в прачечную же его сошлют? На отжим белья?
— Поживем — увидим. Да и не факт, что до такого дойдет. Давайте честно — не настолько и велик у них косяк.