Страница 24 из 81
— О дате и времени никому не сообщать, только мне. Приглашенных я оповещу сама. Это первое. Второе: да, сейчас не лучшие времена, но я продолжу курс брата на благополучие клана Матрион. А вас прошу задаться вопросом, насколько вы верны мне, потому что если у вас есть хоть малейшие сомнения в Матрионах, я готова отпустить вас на все четыре стороны.
Молчание в зале, как в старинной присказке, можно было есть ложкой. Никто не решался и пикнуть. Барб это устраивало.
— Продолжайте работать, как и работали, — приказала она. — Ждите моих распоряжений. На этом всё.
Члены клана потянулись прочь. Барб наблюдала за ними и чувствовала, что сойдет с ума, если никуда не выплеснет все эмоции, которые бурлили внутри. Стоило последнему человеку покинуть ее дом, как она закричала. Долго, протяжно. Сняла с ноги туфельку и швырнула ее в стену, затем смела с полок разные мелочи, и они звонко рассыпались по полу.
— Как ты посмел? — крикнула она. — Как ты посмел умереть и оставить меня, Анджей?
Ответа не последовало. Если бы он был, впору было бы искать или священника, или психиатра. Барб вернулась в гардеробную, сменила черное платье на темно-синий брючный костюм и вышла из дома. Ей нужно было забыться. Фрайд не пугал. Если бы сейчас сводный братец эи Вайнс встретился на пути Барб, она пустила бы его на ленты и украсила ими шляпку.
* * *
Туфли казались неудобными. Барб стащила их с ног и пошла босиком. Внутри всё бурлило от злости: на брата, мир, себя саму. Она брела долго, не обращая внимания на прохожих, а они были слишком напуганы последними событиями, чтобы глазеть на нее. Вместо второго сектора вокруг давно был третий, а Барб даже не заметила этого, пока ее не окликнул мужской голос:
— Мне кажется, вам нужна компания, эя Матрион.
Барб чуть повернула голову и сразу узнала мужчину. С этим типом любовница Джейса явилась на их несостоявшуюся помолвку. Уоллес. Точно, его фамилия была Уоллес. А звали…
— Ник Уоллес, — напомнил полицейский. — Мы встречались…
— Я помню, — перебила его Барб. — Вы помогали найти того, кто пытался меня убить.
— Так как насчет компании?
Барб пригляделась к своему собеседнику. Там, на вечеринке, он показался ей старше. Сейчас она с удивлением отмечала, что они с ним едва ли не одногодки. Сколько ему? Тридцать один? Два? Больше всего на свете Барб боялась прочесть в глазах полузнакомого человека сочувствие, но он смотрел на нее с веселым любопытством.
— Да, компания мне нужна, — неожиданно для себя самой ответила Барб.
— Тогда обуйтесь. В приличные бары босиком не впускают.
— А в третьем секторе есть приличные бары?
— Не настолько, как ваш клуб, но выпить и отвлечься можно. Так как, идем?
Барб сунула пыльные ноги в туфли и поморщилась: обувь раздражала. А Уоллес предложил ей локоть, и они зашагали куда-то, словно закадычные знакомые. Вскоре впереди показалась неприметная вывеска. Барб даже название не стала читать. Какая разница? Она никогда больше сюда не придет. Уоллес придержал для нее дверь, и они ввалились в полутемный зал, в котором для этого времени суток было достаточно многолюдно. Люди о чем-то болтали, смеялись, словно не было никаких проблем.
Уоллес увлек Барб к диванчику у небольшого столика, подозвал официанта и заказал:
— Четыре «Факела», фрукты для дамы, для меня мясную нарезку.
— Мне тоже мясо, — отмахнулась Барб. — Ненавижу фрукты.
— Наш человек!
Уоллес хлопнул ее по плечу, как доброго приятеля, и Барб вдруг рассмеялась. Она теперь что, «свой парень»?
— Что такое «Факел»? — уточнила она.
— Местное пойло, — ответил Ник. — Достаточно крепкое, но…
— Я не против.
И Барб устало потерла виски. Пить в третьесортном баре с полицейским. Дожилась!
— Как на службе отнесутся к вашему отсутствию? — спросила она. — Вряд ли рабочий день уже завершен.
— Полицейские не сидят в кабинетах, — откликнулся Уоллес. — А где я веду расследование — сугубо мое дело.
— И что же вы расследуете?
— Покушение на вас. Мы ведь так и не задержали преступника. Будем считать, что я провожу опрос потерпевшей. Так как, эя…
— Зовите меня Барб, — разрешила она.
— Хорошо, Барб. Можете тоже звать меня по имени.
Появился официант, и Барб так и не узнала, о чем Уоллес хотел спросить. Перед ними поставили четыре стакана, официант чиркнул зажигалкой, и первый коктейль загорелся. Барб сделала глоток и едва не закашлялась, а Ник выпил и не поморщился. Зато по телу растеклось тепло. Она рискнула и допила содержимое стакана, а после подхватила с тарелки кусочек холодного мяса и отправила в рот.
— Поджигайте второй, — скомандовал Уоллес.
— Не на…
— Надо.
Пришлось пить. Барб закашлялась: такого пойла в ее жизни еще не было. Она сморгнула слезы, быстро проглотила еще мяса. Официант оставил их. Четвертый стакан так и остался на столе неподожженным.
— Передумал пить? — спросила она, чувствуя, как мысли потекли медленнее.
— Передумал, — усмехнулся Уоллес. — Оставлю тебе. Вдруг понадобится?
— Хватит. Что ты там хотел узнать?
— Спросить, есть ли вести от Хелен. Она внезапно пропала. Винсент Айнсворд сказал, что она жива, но у меня нет причин доверять этому хлыщу.
— Хлыщу, — икнула Барб и зажала рот ладошкой. — Проклятые Айнсворды. Ну неужели Филипп не мог не спать с кем попало, а? Глядишь, одной проблемой в этом городе стало бы меньше.
— Большой проблемой.
— О-очень большой.
Барб раскинула руки, показывая, насколько. С Уоллесом было легко, и не из-за алкоголя. Просто он не притворялся. Барб всегда чувствовала такие вещи и сейчас наслаждалась чужой искренностью. Еще там, на помолвке, он показался ей занятным. Теперь она убедилась: полицейский неплох.
— Жива твоя Хелен, — сообщила она, откидываясь на спинку диванчика. — Со своим Джейси. Ему досталось, она переквалифицировалась в сиделки. Правда, зная Джейса, могу сказать: он от нее и на костылях сбежит.
— Она догонит, — уверенно заявил Уоллес.
— Пари? — Барб протянула ладонь.
— Пари. На что?
— На поцелуй, — пьяно рассмеялась она.
— Идет. Ставлю на Хелен.
— А я на Джейса. Удерет он от нее.
— Не сумеет.
Они пожали друг другу руки. Ладонь у Ника была большая и теплая. Барб даже на минуту захотелось, чтобы они стали друзьями, но у главы клана Матрион не может быть друзей. Так всегда говорил Анджей, и она сама мало в этом сомневалась.
— Я слышал, что сегодня случилось, — только тогда сказал Ник. — Мне жаль.