Страница 70 из 73
Потом они поднялись наверх, и тут Дану ждал сюрприз. Кроме Шуйских в гостиной находился огромный мужчина в красных шароварах, рубахе с вышивкой и расписном жилете. Бритую голову украшала прядь волос, свесившаяся на правое ухо. Она так засмотрелась на него, что не сразу заметила второго человека.
— Савелий! — вскрикнула она и бросилась к Панарину. — О, Триединый! Какое счастье! Вы здесь!
Савелий смотрел на нее слегка смущенно.
— Простите, Дана Кирилловна, за мой невольный обман… — начал он, но она прервала:
— Никакого обмана! Вы же намекали, это я в силу своей недалекости не смогла все правильно понять. О! А это же вы спасли меня от тех грабителей, что загнали меня в ту подворотню?
Она смотрела на него с таким восторгом, что он еще больше смутился.
— Простите, просто я думал, что вас это отпугнет. Оборотней мало кто любит.
Лысый мужчина хмыкнул.
— Эх, Савелий, зря ты от меня ушел, — хмыкнул он.
— Дядя… я же объяснял, ваш… образ жизни и род деятельности меня не устраивали.
Дана смотрела на них во все глаза. Они родственники?
— Григорий Таврический, — мужчина перевел взгляд на Дану и стукнул себя кулаком в обширную грудь. — Дядя этого оболтуса. Ну да, пять лет назад я занимался не совсем праведными делами. Но теперь все в прошлом.
Люсиль Шуйская издала ехидный смешок, Григорий посмотрел на нее с укоризной.
— Триединым клянусь, Люсиль Авдеевна! Никаких больше сомнительных дел.
— Что ж, — сказал граф Шуйский, — более-менее картина произошедшего ясна. Детальнее разберется следствие. Мы отбываем сегодня же. Задержанных забираем с собой, так же как и этого ювелира Нефедова. Его показания будут иметь большое значение. Специальный вагон уже прицеплен к составу и ждет погрузки.
— Задержанных? — удивилась Дана.
— Да, всех кого успели отловить в лесах у горы и в полях. Адептов культа. Некоторым удалось ускользнуть, но это ненадолго. Всех найдем. Главное, надо поскорее увезти отсюда Богдана Волынского. Его отец имеет слишком большое влияние в городе. Боюсь, ему трудно будет смириться с тем, что его сын пойдет под суд по обвинению в таком серьезном преступлении. Вас же всех попрошу не разглашать детали случившегося. Не стоит будоражить общественность.
— Конечно, — Дана посмотрела на Панарина, тот выглядел уставшим, и его глаза слабо отливали желтым цветом. — Мы никому…
— Конечно, — Шуйский улыбнулся и положил на стол что-то плоское. — Прошу вас положить на эту пластину руку и повторять за мной.
— Это клятва на серебре? — ахнула Дана.
Она о таком слышала, конечно. Давший такую клятву не мог разболтать ничего лишнего, а если каким-то образом мог преодолеть запрет, то серебро чернело, что тут же давало знать о том, что тайна не сохранена. Каралось это сурово.
Наконец все разошлись и стали готовиться к отъезду. Дана подошла к Панарину, который в задумчивости смотрел в окно.
— Савелий Тимофеевич, как вы оказались в той пещере? — спросила она, тихонько тронув его за рукав.
Он так сильно вздрогнул и даже чуть отпрянул.
— Простите, — повинился Панарин. — Как оказался? Искал вас. Я вернулся в контору, понял, что вы только что тут были, но так же почуял и запах Волынского. Далее мне оставалось лишь идти по следу. Меня немного задержал след в поле и в шалаше, я никак не мог понять, что вы там делали. Грешным делом подумал, что… — он глубоко и с раскаянием вздохнул. — Ну что, вы молодая красивая девушка из приличной семьи, Богдан тоже молод и богат. Уединиться в шалаше на лугу это…
— Фу-у-у… — в притворном ужасе воскликнула Дана, — как вы могли такое обо мне подумать?
— Виноват, — смутился Панарин. — Но потом… потом я почувствовал ваш страх. Вы сильно боялись. Тогда я понял, что надо спешить. Рад, что успел вовремя.
— Вы самый лучший, — Дана стремительно поднялась на цыпочки и поцеловала его в щеку.
Панарин смотрел, как она стремительно убегает, и улыбался.
* * *
Через час Дана, уже одетая не в халат, а в скромное платье, найденное в вещах одной из горничных усадьбы, и Панарин, ехали на служебном магкаре Шуйских. Сами они еще оставались в усадьбе, оговаривая с губернаторшей детали того, что и как можно донести до общественности.
Дана придумывала предлог, как ей попросить Савелия подняться к ней в квартиру. Она чувствовала, что им надо серьезно поговорить. В усадьбе такой разговор был невозможен, в магкаре же она стеснялась водителя в черном костюме и фуражке.
Когда они подъехали к дому, не придумав ничего лучше, она так и сказала:
— Савелий Тимофеевич, проводите меня, пожалуйста.
Они поднялись, ключи оказались утеряны вместе со всей одеждой, сгинувшей где-то в тайных пещерах.
— Ну вот, — она вздохнула, — придется идти к хозяйке за запасными ключами.
Дверь внезапно распахнулась.
— Дана!
— Петя! — она даже отшатнулась, увидев того, кто никоим образом не мог здесь находиться.
— Вы кто? — спросил Петя, уставившись на Савелия с самым грозным видом.
— Петя, не надо!
— Как же не надо, когда моя невеста приходит домой с каким-то мужчиной? — Петя грозно раздул ноздри.
— Ты мне не… — она увидела, как Панарин стремительно сбегает с лестницы. — Савелий, вернитесь! — крикнула она, но, конечно же, он не послушался.
— Итак, что привело тебя сюда? — спросила Дана, все же войдя в квартиру. — И как ты оказался здесь?
— Меня впустила хозяйка. Я ведь твой жених.
— Давно ли? Мы вроде решили, что у нашего брака нет будущего. Забыл?
— Ну… — Петя кокетливо повел плечиком, — мы были молоды и глупы. Я понял, что ошибся, что люблю тебя…
Дана прошла в гостиную, скинула неудобные туфли горничной. Подумала, что надо будет компенсировать девушке утрату вещей, забралась с ногами на диван и посмотрела на бывшего жениха. Странно, раньше он казался таким милым и даже не глупым.
— Петь, — она зевнула, — поезжай домой. Поезд на Невоград отправляется, кажется, через три часа.
— Что, что? — не понял Петя.
— То-то… Я не пойду за тебя замуж, по причине того, что люблю другого человека. Ты его видел. Правда, мне теперь придется как-то его уверить, что у нас с тобой все кончено, ну да ладно, справлюсь.
Петю словно подменили, он заметался по комнате, что-то говорил, бурно и страстно, заламывал руки и даже порывался встать на колени.
— Петя, я тебе не подхожу, — остановила Дана его страстные речи. — Ты знаешь, я маг, и твои родители такое не приветствуют. Из-за этого наша помолвка и сорвалась, если ты забыл.