Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 28 из 90

Надо же, ответил — отсалютовав глефой. Надеюсь, князь Нором с этим Агоном Блэйром не знаком? А то плакала моя неуклюжая маскировка.

Паладин медленно двинулся дальше. За ним пошли остальные оруженосцы и рыцари, не меньше трёх копий.

А он не спешит, внезапно понял я. Это самое осторожное наступление в истории!

Но и обвинить князя в трусости сложно. У брода скопилось слишком много магов, чтобы лезть напролом. Но что-то мне подсказывает — дело не в этом. Князь явно не горит желанием воевать. Вернее, не горит желанием действовать на острие атаки.

Разумный подход. Мне бы так.

Вскоре вслед за паро-магическими големами появились всадники. Часть устремилась дальше по дороге, за ушедшими вперёд копьями, другие двинулись к разгромленному лагерю.

Один из них подъехал ко мне.

— Ласс, вы в порядке?

Я наградил его по возможности мутным взглядом, молча кивнул и тихо застонал, всем своим видом показывая, насколько данное утверждение расходится с реальностью.

— Эй, там! Нужны носилки!

Вскоре меня уже грузили на откуда-то взявшуюся повозку.

— Трогай! — распорядился очередной незнакомый голос. — Да аккуратнее, не растряси ласса рыцаря.

Повозка тронулась, увозя меня на север. Первый этап «внедрения» прошел успешно — меня приняли за своего раненого.

Полежав немного, я решил, что хватит изображать умирающего, и аккуратно уселся, прислонившись спиной к борту телеги. Возница, смуглокожий дхивалец, настороженно оглянулся, и тут же потерял ко мне интерес. Жив и ладно.

Мы спустились к реке.

А славно Амрат тут погулял, быстро оценил я. Берег Дерага был усеян телами. Среди них суетились санитарные команды, выискивая раненых. Как ни странно, но кто-то даже находился. В основном с ушибами и всевозможными переломами. Счастливчиков, кто пережил даже скользящее попадание светового копья или огнесмеси вряд ли много.

В кювете у дороги перед самым въездом в джунгли обломки оруженосца.

Вот и «Сахсар-7» — еще одна жертва с нашей стороны.

Прямое попадание паладина продырявило корпус «К-3–3», словно тот был сделан из бумаги. У пилота не было и тени шанса. Сомневаюсь, что от бедняги сахсара хоть что-то осталось. Да упокоится он в милосердном Синем пламени.

Лагерь армии князя Норома появился как-то внезапно. Не знаю, сколько мы ехали. Но по ощущениям, не очень долго. Понятно, почему князь так быстро появился — он рядом стоял.

Ровные ряды палаток замерли, словно в строю. Трава справа от дороги была вытоптана и не рисковала подняться. Ещё недавно здесь стояли паро-магические големы.

Проигнорировав небольшую очередь, мои сопровождающие доставили меня прямо к входу в большую палатку. Из неё так разило медицинскими снадобьями, что сразу понятно, там либо полевой госпиталь, либо просто врач.

Именно последнее утверждение и оказалось верным.

— Кто у нас тут? — поинтересовался великогартский эскулап, с интересом разглядывая меня сквозь очки.

— Ла-ас Аг-гон Блэйр, — представился я, старательно имитируя заикания.

— На что жалуемся пока что здоровый? — вновь поинтересовался он.

Я улыбнулся краем губ, показывая, что оценил шутку.

— Нога. И лег-гкая к-контузия.

Главное, не забывать заикаться. И чтобы это выглядело достоверно.

— А что с рукой?

— Ожёг ихором. Не-ебольшой. По-окараснение кожи, пузы-зырей не-ет. Об-браб-ботал.

— Тогда оставим, — к моему несказанному облегчению быстро решил врач. — Вас много, а я один. Посмотрим, что там с вашими ногами.

Ножницы безжалостно кромсали ткань. Как я и думал, сохранять мою одежду в целости никто не собирается. Оно и к лучшему.

Грязные повязки полетели в ту же сторону, что и одежда.

— Да вам несказанно повезло, ласс, — только и присвистнул великогартец, изучая рану. — Сантиметр в одну сторону — и вам пришлось бы петь фальцетом, в другую — перебило бы артерию. А так, ничего, жить будете, если не помрёте. Но если пациент хочет жить — медицина бессильна.

Мне оставалось только мысленно мрачно хмыкнуть. Я эданец, притворившийся великогартцем, сижу в полевом госпитале Компании Южных морей. Если это везение, то очень странное. Впрочем, у самой ветреной из леди всегда было какое-то извращенное чувство юмора.

— Это мы быстро заштопаем, — продолжил он, обрабатывая рану. — Скоро бегать будете.

— Очень на это на-адеюсь.

И кто скажет, что я неискренен в этом утверждении?

Возился он и, правда, недолго. Сделал укол обезболивающего, от которого нога занемела, почистил рану, довольно ловко наложил швы, после чего замотал мою ногу вонючими бинтами, почему-то пахнущими гуашью. На этом врачебная помощь и закончилась.

Меня перенесли в палатку. Не отдельную, в ней имелось еще одно место. Но оно пустовало. Всё же я ласс и оруженосец, а не какой-то латник или сержант, что уж говорить о дхивальских колониальных пехотинцах. Последним, как я успел заметить, палаток не полагалось. Раненых укладывали под навесами, а то и вовсе прямо под открытым небом.

Устроившись на матрасе, я прислушался к ощущениям. В голове чувствовалась легкость, боль прошла.

Отлично! Засиживаться нельзя. Только на минутку глаза прикрою, чтобы с силами собраться. А потом…

С этой мыслью я как-то незаметно для себя и отключился.