Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 13 из 71

Кристина рассказывала с упоением. В университете этому не учили, но совсем недавно они с волонтерами начищали такие таблички на Болтужевских домах. Пока говорила, тянула ящички, рассматривала.

— Вот здесь, кажется, что-то застряло, можно я чуть подвину?

Не дожидаясь ответа хозяйки, она потянула за ящик, тот не поддавался. Тогда она нажала чуть сильнее и услышала щелчок.

Ящичек выскочил, но не целиком. Дно отошло, и он развалился прямо у неё в руках — дерево рассохлось, клей не держал, и маленькие дощечки веером рассыпались по полу.

— Ой, — сказала Кристина. — Простите, я…

— Господь с тобой, — махнула рукой Антонина Сергеевна. — Старьё, оно и есть старьё.

И тут Кристина увидела бумаги. Стопка бумаг некогда, по-видимому, скрепленных в обложке, а сейчас рассыпавшихся, пожелтевших, исписанных с обеих сторон старомодным почерком со всеми положенными ятями. Бумаги сохранились неплохо, ведь их уже сто лет, а может, и дольше, никто не трогал. Почерк торопливый, слегка скачущий. Барышня – а почерк был несомненно женским – не отличалась старательностью и усидчивостью.

«Несмотря на все наши советы, Клавдия снова оказалась беременна. Я не удивилась. У моей сестры и её мужа был очень любящий и нежный союз, и естественным результатом таких отношений становились дети.

Узнав о хрупком положении Клавдии, мы с матушкой рассмотрели варианты ухода за ней. Провинциальный городок, где её муж находился на государственной службе, не являлся идеальным местом для сложных родов, которые предсказали доктора, с учётом тамошних зим.»

Кристина сидела на полу, разбирала стершиеся буквы. Ей захотелось немедленно узнать, кто пишет дневник, кто такая Клавдия и все ли с ней хорошо. Антонине Сергеевне пришлось тронуть ее за плечо.

—А? Что? – она словно проснулась.

— Что там? — спросила Антонина Сергеевна, наклоняясь ближе.

— Это дневник, — тихо сказала Кристина. — Я… можно я позвоню бабушке?

Она набрала номер дрожащими пальцами.

— Ба, ты не поверишь. В трельяже… у Антонины Сергеевны, да, в каком же еще! Ящичек развалился. Нет, все нормально, я ничего не порушила… оно… само. Там дневник, в общем. Женщины. Ужасно интересно!

— Ты можешь сфотографировать? Спроси разрешения.

— Ба, тут страниц сто, не меньше.

— Крис, это может быть очень важно!

Антонина Сергеевна посмотрела на Кристину на полу с телефоном в руке, на пожелтевшие листы и улыбнулась.

— Надо же. Какая находка. Я с этим трельяжем восемьдесят с лишним лет живу, и не знала…

Кристина достала телефон и начала снимать страницу за страницей.

— Да ты забери. Мне же не надо. Может, Таисии Александровне пригодится. Она обещала узнать про картину.

— Вы серьезно? Правда, можно забрать?

— Это можно. А документы оставь. Они, конечно, никому не нужны, но я не хочу с ними расставаться. Это память. Видишь, договор купли продажи дома. Казанцева Феодосия Егоровна в 1936 году продала дом моему дедушке.

Кристина ахала и снимала. Одно дело в музеях, где документы и фотографии превращаются в экспонаты. Здесь, в этой старенькой квартире они были… настоящими, живыми. У девушки даже руки дрожали, когда она перекладывала листы.

«Милостивый государь, Никита Дмитриевич, в ожидании вашего благосклонного ответа остаюсь с совершеннейшим почтением». Ух, как завернули! Не просто ответа ждут, а заранее сообщили, что благосклонного. Не помешало бы и сегодня взять на вооружение!

Антонина Сергеевна вышла провожать девушку к подъезду. Они какое-то время постояли молча. В весенней листве тополей шумел ветер и Кристине показалось, что он шепчет чьи-то имена. Но это же просто ветер…

* * *

Они решили, что Кристина отснимет копии с найденного дневника. Если конечно, это не повредит старую бумагу. Нельзя отправлять его с курьером, вдруг потеряется! Но и ждать слишком долго Таисия не могла, значит, надо отправлять копии.

— Вот это да! -Подруги изумленно качали головами.- Бывает же такое. Таисльсанна, ты же расскажешь, что там, что за дневник?

— Даже если он не имеет никакого отношения к картине! – Вторила Серафиме Леля.- Это же безумно интересно!

— Это как будто получить письмо от подруги… которая рассказывает, как живет.- Тихо сказала Грайлих.- Сто с лишним лет назад. Подумать только.

Дверь распахнулась и вошла взволнованная Ульяна.

— Почему ты вернулась? У тебя же уроки! Все в порядке?

— Я отпустила класс. Не знаю, где Гала. Ее никто не видел.

— Так позвони ей.

— Я не могу до неё дозвониться весь день. Это очень странно! Я вообще не представляю ее без телефона в руках. Я… я даже позвонила в полицию. Они сказали, что Гала нет всего лишь с утра, не так давно, чтобы подавать заявление. Сказали, что она найдётся, и что мне не стоит волноваться.

— Скорее всего они правы. Будем надеяться.

— Наверное, я преувеличиваю. У меня просто плохое предчувствие. Виктор говорит, что я просто паникерша.

— Виктор?

— Мой бывший молодой человек. Ну, то есть мы расстались, но потом сошлись, а потом… снова расстались. Он… сделал мне предложение. Знаете, так, как в кино показывают, пригласил в ресторан. свечи и все такое, а потом бах на одно колено… и я… я так растерялась, что отказала. Это же не честно! И неправильно. Нельзя делать предложение у всех на глазах, Гала говорит, что это манипуляции, типа так я не смогу отказать. Ну, я отказала… мы поругались… Простите, моя личная жизнь не должна вас интересовать.

«Ах вот почему эта красавица поехала вслед за подругой! Лечить разбитое сердце».- Подумала актриса.-«Теперь все становится на свои места».