Страница 99 из 200
Наконец в беседу вступил Дамблдор. Директор произнес прочувствованную речь о «коварном сидельце», который в угоду своим интересам желает разлучить с семьей беззащитную маглокровку. Поратовал за права Грейнджеров и намекнул на то, как важно ребенку находиться вместе с родителями. Альбус давил на эмоции и чувства судий, не обращая внимания на конкретные факты и события.
— Мисс Грейнджер, вы бы хотели вернуться в родительский дом или поселиться в доме лорда Блэка? — Задала мне главный вопрос Гризельда Марчбэнкс.
— Миссис Марчбэнкс, я хочу попасть под опеку к своему жениху Сириусу Блэку.
— Мисс Грейнджер, поясните суду свой выбор.
— Миссис Марчбэнкс, сейчас у меня два пути. Если я окажусь в доме лорда Блэка, то в будущем у меня будет своя семья: муж, дети. Закончив Хогвартс и получив диплом я смогу реализовать себя в профессиональном плане. Создам какой-нибудь артефакт или заклинание, может зелье полезное придумаю или закон важный приму. В любом случае, в моей жизни будет множество возможностей и событий. Если же я вернусь в дом Грейнджеров, то нам всем сотрут память. Мне известно, чем грозит волшебнику сильный «Обливиэйт», который сможет удалить сразу четыре года. Я превращусь в овощ со спутанным сознанием. Маги с такими повреждениями пожизненно лежат на четвертом этаже Мунго.
— Ну, мы можем, в качестве исключения, постараться удалить твои воспоминания точечно. Чтобы нанести мозгу лишь минимальные повреждения, — сделал мне одолжение директор.
— Профессор Дамблдор, — обратилась непосредственно к председателю Визенгамота. — О каких точечных удалениях памяти может идти речь, если за последний год я видела родителей всего один день, проведя остальное время в Хогвартсе или в доме лорда Блэка? В прошлом году я гостила у родителей аж целый месяц. Вы точечно сотрете мне двадцать три месяца из двадцати четырех?
В зале опять послышался кашель, скрывающий смешки, но я не обратила на него внимание и продолжила:
— Профессор Дамблдор, объясните мне, ради чего вы пытаетесь лишить меня будущего в магическом мире? Что плохого случится, если сейчас у меня останется волшебная палочка, а в будущем появится любимое дело, семья и дети?
Директор такого поворота явно не ожидал. В Визенгамоте не принято задавать вопросов судьям, поэтому его ответ получился спонтанным и неубедительным:
— Гермиона, девочка моя, — меня перекосило от неуместного обращения. — Ты еще слишком мала, чтобы по достоинству оценить родительскую любовь. Если суд сейчас примет решение в пользу… лорда Блэка, — через силу выдавил из себя уважительное обращение Дамблдор, — мистеру и миссис Грейнджер сотрут память, они забудут о том, что у них когда-то была дочь. И ты никогда больше не сможешь поговорить обнять отца, поговорить по душам со своей матерью, провести с ними время за уютной беседой.
— Профессор Дамблдор, то есть ради совместного ужина раз в два года вы предлагаете мне отказаться от собственного разума и нормальной жизни? Да, и о каких ужинах и душевных разговорах может идти речь, если я буду пускать слюни в палате для душевнобольных?
— Мисс Грейнджер, вы забываете о чувствах своих родителей. Вы не думали, что для них важно сохранить воспоминания о любимой дочери? Важно хоть изредка видеть своего ребенка, говорить с ним.
— Профессор Дамблдор, вы бы сейчас отказались от своего разума, воспоминаний и магии, если б у вас появилась возможность поговорить со своими родителями?
— Это к делу не относится, — опомнился директор. Но было уже поздно, если прослушав вступительную речь Альбуса, многие судьи поддались эмоциям, то сейчас его позиции сильно просели. В зале роптали, даже сюда долетали обрывки неодобрительных фраз.
— Объявляю голосование, — прекратила этот балаган Амелия Боунс. — Кто за то, чтобы оставить мисс Грейнджер под опекой родителей?
Я затаив дыхание ждала вердикта, пытаясь не вертеть головой, подсчитывая поднятые руки. Сохранять лицо было сложно, но я справилась. Вроде. В ушах шумело от волнения. В какой-то момент, мне показалось, что я сейчас потеряю сознание.
— Четырнадцатью голосами против девяти мисс Грейнджер передается под опеку лорду Блэку. Дело закрыто, все свободны, — донесся до меня голос словно через вату. Я даже толком не разобрала, кто именно это говорил.
Сириус подошел ко мне и под аплодисменты вывел из зала суда. Я же отходила от пережитого напряжения и соображала плохо.
— Вы были потрясающи, мисс Грейнджер, — восхищенно произнес Говард Фаст. — Мы рассчитывали на победу с минимальным перевесом голосов. А получился убедительный разгром оппонентов. За позицию Дамблдора голосовал только его извечный приятель Элфиас Дож и несколько действующих пожирателей смерти, которые выносили вердикт исключительно из-за вашего статус крови. Малфой, кстати, тоже голосовал против меня, но я понимала, что в данной ситуации иначе он не мог.
— Да, Гермиона, ты прелесть. Альбус с тобой сильно просчитался, — довольно заявил Блэк, когда адвокат с нами распрощался и аппарировал в неизвестном направлении. — Сейчас мы с тобой на Косую аллею. Купим там огромный торт от Фортескью и будем весь вечер отмечать твой переезд на Гриммо. Кстати, потом Пенни вызовешь, скажешь, чтоб она вещи твои перенесла из Озерного края.
— Ой, я только сейчас сообразила, что мистеру Фасту же нужно заплатить за его работу. А я даже не представляю, сколько стоят услуги адвоката.
— Не переживай, по этому вопросу. Как твой опекун, а впоследствии и муж, все финансовые вопросы я беру на себя. Поверь, состояния Блэков на это хватит.
— Я верю, но у меня же тоже есть деньги, которые надо на что-то тратить.
— Вот, как состояние моих предков промотаем, тогда и начнем твои сбережения тратить, — беспечно выдал Сириус. — А не успеем потратить, значит нашим детям поручим эту важную миссию.
Я поняла, что серьезности от него сейчас не добьюсь. Слишком уж он рад своей победе.
Мы прошли к лифту и пока его ждали, я стала разглядывать табличку на стене возле кнопки вызова.
Десятый зал суда, в котором рассматривалось дело о моей опеке, находился на минус десятом уровне. Но дойти до него можно было только по лестнице, потому что лифт ехал только до минус девятого уровня, на котором мы сейчас и находились. А на информационной доске, которую я сейчас внимательно изучала, был перечень всех департаментов, находящихся на этом этаже. Между «Комнатой Времени» и «Камерой Смерти» я увидела надпись «Зал пророчеств».
— Сириус, а ты знаешь полный текст пророчества про Гарри? — Резко сменила тему я.
— Нет, я вообще не помню откуда оно взялось. Просто в один момент все начали говорить о нем, — подумав ответил Блэк.
— А пойдем у них спросим, — предложила я, указывая взглядом на строчку «Зал пророчеств».
— Не уверен, что нам туда можно, — с сомнением протянул жених.
— Ну, в крайнем случае, нас оттуда выгонят, — беспечно пожала плечами я. — Или штраф заплатим. Надо же начинать тратить деньги Блэков.
Не знаю, что именно повлияло на Сириуса, но он согласился с моим безумным планом. Мы проигнорировали открывшиеся двери, как раз подъехавшего лифта, и отправились вглубь этажа, внимательно изучая таблички на дверях.
«Зал пророчеств» нашли не сразу. Пришлось даже спрашивать дорогу у пробегающего мимо мелкого клерка. Оказалось, чтоб попасть туда, нужно пройти через «Комнату времени», заполненную разнообразными часами. Что удивительно, нас никто не остановил. Хотя Блэк был уверен, что нас завернут еще на пороге. Но никому из сотрудников не было дела до нашей странной парочки.
Видимо сотрудники «Отдела тайн» и не такое видели в своем департаменте, поэтому никто на нас и не обращал внимания. Раз мы здесь, значит так и надо.