Страница 40 из 50
Он достал из кармана браслет и одним ловким движением надел на мое запястье. Что-то зловеще щелкнуло, и разъем исчез, словно его и не было. По широкому металлическому кольцу, больше напоминающему обруч кандалов, вились выгравированные рунические знаки, которые зловеще полыхнули зеленью. В тот же миг по коже пробежала невидимая волна, поднимая дыбом волоски. Одновременно навалились дурнота и слабость. Но самое ужасное — я больше не чувствовала свою тьму!
— Что это? Что это такое? — пробормотала я, инстинктивно пытаясь стянуть браслет, но он так плотно облегал кожу, что не сдвинулся ни на миллиметр. — Элиан, что вы делаете? — выдохнула я, подняв глаза на принца.
— Как и всегда — то, что хочу.
Блондин неприятно осклабился и грубо толкнул меня в портал.
Я вывалилась на каменную площадку, больно ударившись бедром. Приподнявшись на руках, попыталась встать на ноги, но принц наступил мне на подол. Раздался треск. Чтобы не остаться в белье, я замерла. А потом осторожно развернулась, одновременно подхватив острый каменный осколок, об который ударилась, пряча его под тканью платья.
Элиан стоял надо мной, презрительно разглядывая, точно мелкую зверушку. Затем осмотрелся по сторонам и заявил:
— Вот что случается, когда забывают о заветах предков.
Мы находились посреди некогда роскошного зала приемов, ныне пришедшего в упадок. Каменные стены оплавились, сквозь пробоины в них внутрь просачивался свет. Высокий потолок местами обвалился, фрески потускнели, а природа взяла свое, украсив некогда помпезное помещение на свой вкус — сухими листьями и плющами.
По центру зала на дыбах стоял гигантский каменный дракон, охраняя проход, ведущий куда-то в подземелье. Крылья дракона были обломаны, а их осколки — разбросаны по мраморному полу. И, похоже, я как раз сжимала в кулаке один из украшавших его шипов.
Вместо головы у дракона было большое птичье гнездо, из которого выглядывали три орущих птенца. Крупная птица приземлилась на его край и принялась кормить своих детенышей. Из-под ног принца с писком бросилась прочь полевая мышь. Живности совершенно не было дела до разворачивающейся у подножья статуи драмы.
— Значит, Зейда здесь нет, — констатировала я с горечью.
— Верно. — Элиан растянул губы в улыбке. — Но тебе не стоит о нем волноваться. Он в безопасности. Наверное, прямо сейчас нетерпеливо ждет, когда же ты появишься на балу.
Удивительно, но от его слов мне и правда полегчало.
— Надеюсь, ты не врешь.
— Я, вообще, никогда не вру. Почти никогда.
— А кто же мне только что рассказал целую небылицу, чтобы сюда заманить?
— Это была полуправда. Я действительно использовал твою кровь для защитного артефакта. — Он указал на браслет, блокирующий мою магию. — Он защищает меня от твоей тьмы.
Правы были преподаватели, когда учили нас не разбрасываться такими вещами, как кровь. Особенно, если ты темный маг!
— А если бы меня не ранили, что бы стал делать?
— Признаюсь, это была самая шаткая часть моего плана. Заполучить твою кровь оказалось непросто, а действовать грязно не хотелось. Еще какое-то время я собираюсь работать в ТАЛИСМАНе. У вас прекрасная библиотека и просто шикарные лаборатории. Я как раз ломал голову, как лучше все провернуть, когда мне попалась эта глупышка Катишь.
— Значит, вы вместе подстроили нападение в оранжерее?
— Весьма удачно я оказался в нужном месте в нужное время. Утешил рыдающую из-за разбитого сердца девушку, пообещал сделать королевой, и вуаля! Она рассказала мне о вашей с Драксом интрижке, а я надоумил ее тебе отомстить, не пачкая рук.
— А если бы я ей тогда ответила?
— Ты бы не стала использовать темную магию против студентки не на арене для дуэлей. Ты и так под пристальным наблюдением, Дара. Вот только тебе, как потомку Даркхеймов с пробудившейся тьмой, грозит не отчисление, а в лучшем случае заточение с лишением дара. В худшем — ликвидация.
У меня внутри похолодело, и сердце неприятно екнуло.
Если Элиан не лгал, то все, что со мной происходило, включая запрет на обретение фамильяра и пристальное наблюдение, предстало совсем в ином свете.
Принц криво усмехнулся.
— А ты, наверное, полагала, что они о тебе заботятся?
Я беззвучно выругалась и, схватив свободной рукой за подол, резко дернула, высвобождая платье из-под его ступни.
Элиан пошатнулся, а затем шагнул ближе и, грубо схватив за плечо, вздернул меня на ноги. В босую пятку что-то больно впилось — одну туфельку я потеряла еще когда он толкнул меня в портал. Сбросив вторую, чтобы не ковылять, я засеменила, не успевая за широкими шагами мужчины. В руке я по-прежнему сжимала каменный шип, дожидаясь удобного для удара момента.
Элиан подтащил меня к подножию статуи дракона и грубо швырнул на пол. Прямо туда, где за едва заметно мерцающей пленкой клубилась непроглядная тьма, в которой тонули ступени выщербленной каменной лестницы.
— Открывай! — приказал он.
— Эм… Что? — переспросила я, ощущая мощнейший магический фон.
Мне не доводилось видеть печати, удерживающие прорыв, но интуиция подсказывала, что это она и есть.
— Сними защиту, я сказал!
Принц шаркнул ногой по земле, отправив сухую листву, мелкий мусор и камешки в сторону проема. Я инстинктивно отвернулась, прикрывшись рукой, чтобы мне не попало в глаза. Печать ярко вспыхнула магическими знаками, не пропустив мусор дальше, а затем развернулась, разделив на две половины некогда помпезный зал, способный вместить несколько сотен гостей. Магические знаки на ней постоянно двигались, выписывая сложные узоры.
Сложнейшее плетение, что мне когда-либо доводилось видеть, внушало ужас и священный трепет перед талантом того, кто ее установил, запечатав прорыв.
— Ну! — поторопил меня Элиан, отвлекая от величественного зрелища.
— Ты с ума сошел? Если нарушить эту печать, случится прорыв тьмы! Будет много жертв и среди мирного населения, и среди тех, кому придется его устранять!
— Да мне плевать! Меня интересуют только тайные знания и артефакты, что скопили Даркхеймы в этом хранилище.
— Ты же артефактор! Зачем тебе знания темных магов?
Принц смерил меня снисходительным взглядом.
— Я темный артефактор, но не афиширую то, что позволит мне в ближайшем будущем занять трон. А что до прорыва — ради короны Эргана я готов на что угодно.
Меня вдруг осенила ужасная догадка.
— Это был ты! Ты разрушил печать в Роузенкрик!