Страница 29 из 40
Словно какой-нибудь быстрорастущий гриб после дождя, он появился прямо из плитки. Но только никакой это был не гриб, а чья-то очень злая магическая подлянка. Я не успела затормозить и споткнулась. Поднос взлетел в воздух, и всё его содержимое обрушилось прямиком на меня.
Грохот! Звон! Плеск!
И вот я — посреди столовой, вся в супе, а окружающие меня громко смеются. Смеются не только студенты, даже повар за раздачей, и тот, кажется, ухмыльнулся. А я стояла, с прилипшей к щеке вермишелью, и медленно, очень медленно поворачивала голову.
Он сидел за дальним столиком. Как всегда с безупречной осанкой, в своём некромантском плаще, расшитом серебром. Платиновые волосы сияли в лучах магических ламп, а на губах играла ледяная усмешка. Когда наши взгляды встретились, Вэларис приподнял стакан с чем-то багрово-красным внутри и неторопливо, почти лениво склонил голову в безмолвном тосте.
Я не ответила. Не потому, что не хотела, просто не успела.
Повезло ему!
Потому что в этот момент сквозь толпу зевак ко мне протиснулась Жози Вайерс. Белокурая первокурсница с факультета боевых целителей, ещё когда мы вместе сажали бульбу на агромагостанции, показалась мне милой и смелой девушкой. Теперь она казалась святой.
— Так, всем разойтись! — скомандовала она тоном, каким, наверное, усмиряют паникующую толпу во время эпидемии. — Ничего интересного, просто форс-мажор. Иди сюда, — добавила уже тише, подхватывая меня под локоть. — У меня есть отличное очищающее зелье. Пошли.
Через несколько минут я сидела в её комнате, пахнущей лавандой и какими-то целебными травами, в уже абсолютно чистой форме, и с благодарностью принимала чашку горячего отвара. Жози устроилась напротив меня, поджав ноги, глядя с внимательным выражением, в котором читалось одновременно и сочувствие, и возмущение и лёгкое любопытство.
— Ты не обязана ничего рассказывать, — постановила целительница. — Но если захочешь поделиться, я слушаю.
И я рассказала. Не всё, только то, что касалось сегодняшнего дня и Вэлариса, про конспекты, про выступ в столовой, про его наглючую ухмылку. Жози слушала молча, только пальцы, сжимающие чашку, чуть побелели. Когда я закончила, она произнесла:
— Значит, это война.
— Похоже на то.
— И ты собираешься терпеть?
— До посвящения, — ответила я. — А там посмотрим.
Жози помолчала. Потом поставила чашку на стол и сказала:
— Если тебе понадобится помощь — любая, просто дай знать, — улыбнулась девушка, помолчала немного, а потом добавила: — И не вздумай геройствовать в одиночку. Это контрпродуктивно. Особенно, если замешан некромант.
В этот момент я поняла, что с этого дня Жози Вайерс для меня не просто хорошая знакомая, теперь она — мой настоящий друг. Потому что настоящие друзья познаются не в радости, не при случайной встрече, а когда стоишь посреди столовой с вермишелью на щеке, и кто-то протягивает тебе руку помощи, ни на что не рассчитывая взамен.
А вечером я снова получила самолётик от магистра Вальдена. Послание прилетело в комнату, когда я сидела над конспектами, и на этот раз врезаться в меня он не стало, деликатно зависло перед моим носом с пометкой «срочно». Куратор вновь требовал немедленно явиться к нему. На этот раз не из-за прогула, а по поводу письма от моих родителей, в котором они… выражали беспокойство о моём психическом состоянии!
Мои родители?!
Тут Вэларис явно просчитался. Во-первых, потому что мои родители, которые жили в рыбацком посёлке в самой глубинке Тайрина, в жизни не написали бы ничего подобного. Они вообще редко писали письма, им обычно некогда, у них новый улов вечно ещё не пойманный. А во-вторых, они понятия не имели, что такое «психическое состояние». Папа до сих пор считал, что это когда у тебя сапоги прохудились и ты психанул. А мама у нас вообще не из тех, кто выражает собственное мнение. Так что если бы они действительно и написали письмо, его содержание выглядело бы намного проще, что-то вроде:
«Дочка, ты там это, не психуй. Поешь и ложись спать».
Так что по итогу я влетала в кабинет куратора, потратив следующие полчаса исключительно на то, чтобы объяснить, что мои родители ничего такого не писали, я психически абсолютно здорова, насколько это вообще возможно в моём положении, и вообще всё это какая-то грандиозная ошибка, не по моей вине возникшая, разумеется. Магистр Вальден смотрел на меня в ответ с тем самым выражением, которое я уже научилась узнавать. На лице куратора читалось глубокое сомнение в моём благоразумии.
К счастью, письмо, которое он хотел мне показать в качестве встречного контраргумента, загадочным образом исчезло, едва он открыл ящик стола, чтобы достать его. Я не стала комментировать. Просто поблагодарила за беспокойство, извинилась и вышла.
Спина была прямой, шаг — твёрдым.
Посвящение близко. Я справлюсь.
Или нет?
Потому что последняя капля в чашу моего алхимического терпения ждала меня ни где-нибудь, а в самом сокровенной части моей студенческой жизни и деятельности — в лаборатории.
Для посвящения мне требовалось приготовить особое зелье. Оно должно было продемонстрировать мои навыки. И поначалу всё шло идеально. Я отмеряла ингредиенты с точностью до последнего грана, следила за температурой, помешивала ровно в те моменты, когда требовалось. Но когда я уже собиралась добавить последний компонент… реторта взорвалась.
Бах!
Фиолетово-розовая пена брызнула во все стороны, окатив меня с головы до ног. Удручающе быстро лаборатория превратилась в филиал кондитерской. Потолок, стены, приборы — всё было в розово-фиолетовых блёстках. А я стояла посреди этого «великолепия», чувствуя, как по щекам стекала липкая субстанция, и с превеликим прискорбием понимала, что мои волосы больше не перламутрово-розовые. Они просто розовые. Ярко-розовые. Ядовито-розовые. Как сахарная вата. Как фламинго. Как липкая мечта какой-нибудь наивной пятилетки, но не студентки, которой вскоре предстоит пройти своё первое серьёзное посвящение.
Я внимательно осмотрела сперва реторту, потом стол, потом не менее внимательно изучила ингредиенты, которые я использовала для приготовления зелья. Пришла к выводу, что одну из колб явно подменили. И подменили неспроста, а определённо зная, что именно я приду сюда вечером, то есть специально по мою душу.
И я даже знала, кто именно это сотворил.
Собственно, этот кто-то и не скрывал своих злостных намерений!