Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 20 из 40

Глава 8

Утро началось с того, что мне в лоб прилетел самолётик, магически сложенный в форму стремительного и нахального снаряда, который явно намеревался протаранить мою голову. Я как раз выходила из душа, ещё сонная, с мокрыми волосами и едва соображая, что происходит. Хлоп — и в лоб! Я ойкнула, схватилась за больное место и уставилась на упавший к ногам листок. Он тут же подпрыгнул, расправил крылья и, пока я пыталась поймать его, снова взмыл в воздух, готовясь к новой атаке.

— Эй! — возмутилась я, но самолётик уже спикировал к моему уху.

Еле успела пригнуться!

Со стороны спящего в виде броши ворона раздался короткий предупреждающий карк. Самолётик будто испугался и застыл на уровне моих глаз, быстро махая бумажными крыльями. По бокам листка бежали чёрные жирные строчки. Я прищурилась и всмотрелась. Заголовок местного сплетника буквально кричал:

«ВОРОН КАЙРА ВЭЛАРИСА ПУБЛИЧНО ОТКАЗАЛСЯ ОТ ХОЗЯИНА В ПОЛЬЗУ ПЕРВОКУРСНИЦЫ МИРАЭЛЬ РЭЙВЕНХАРТ!»

Сердце замерло и пропустило удар. Я схватила самолётик, сжала в кулаке, но он мигом выскользнул, разгладился и полетел дальше по коридору, наверняка искать новую жертву. Прислонившись к дверному косяку, я почувствовала, как щёки раскалились от предательского румянца в два жалких счёта.

Они узнали. Все. Вся академия.

— Откуда?.. — прошептала я, в отчаянии смыкая пальцы в кулаки.

Ответ был очевиден: ночь первого призыва, публичная сцена в зале с участием магистра Вальдена, моё трусливое спешное бегство с Вэларисом на балкон. Кто-то увидел одно, кто-то услышал другое, а местный «Сплетник» всё это собрал в собственную версию, тут же выставив на всеобщее осуждение. Студенческий листок сплетен все одновременно ненавидели и всё равно обожали читать. Говорили, что даже ректор Фрейр, скрипя зубами, просматривал свежий выпуск за утренним кофе. Так что «Сплетник» — это не просто сборник свежих казусов из жизни академии. Это стихия, с которой считались все.

Ужас! Абсолютный, невообразимый ужас!

Который вот-вот опять явится мне в облике злющего некроманта…

В последнем я нисколечки не сомневалась, с учётом, что стоило мне собраться и покинуть комнату, как я узрела целую толпу студентов, среди которых кружили точно такие же самолётики. Они были повсюду. Некоторые норовили залезть под мантии и в декольте, а некоторые особенно ушлые и вовсе кидались в лбы и затылки. Один наглец спикировал прямо в тарелку с кашей бедолаги-третьекурсника, другой попытался проскользнуть под шляпку первокурсницы. Студентка, разумеется, тут же шлёпнула его в ответ. Но самолётик лишь отряхнулся и улетел дальше. В воздухе стоял гул голосов, и со всех сторон доносились обрывки разговоров.

— Вы видели? Говорят, Вэларис был в ярости!

— А что за первокурсница?

— А ты не помнишь? Это та самая, которая на первом уроке у Морвейна чуть лабораторию не взорвала!

На самом деле это была не я, а Адель, сидящая в тот момент в паре со старостой, но похоже, это уже никому не докажешь.

— Теперь ещё и чужого фамильяра украла, представляешь?..

Я ускорила шаг, чувствуя, как пылают уши. Зал казался бесконечным. Самолётики всё вились и вились вокруг. А один из самых наглых нырнул мне прямо под юбку. Я вскрикнула и отскочила в сторону, случайно наступив на ногу какому-то второкурснику с подносом.

— Осторожнее! — возмутился он, но, увидев меня, смягчился. — О! Это же ты, да? Которая...

— Нет, это не я, тебе показалось! — рявкнула я машинально.

Уже через секунду мне стало стыдно. А к тому времени, как я добралась до аудитории, где должна была начаться первая лекция, я и вовсе мысленно попрощалась с репутацией, спокойной жизнью и надеждой когда-нибудь выйти в коридор, не чувствуя себя экспонатом музея неудачниц. Все оглядывались, перешёптывались, кто-то даже тыкал пальцем, но быстро прятал руку, встретив мой взгляд.

Эх, знать бы, кто этот «Сплетник» выпускает!

Уж я бы ему… Или ей?..

Но я не знала. И не только я. Для всей академии автор «Сплетника» оставался тайной, покрытой беспроглядным мраком…

К полудню я начала не только жалеть себя, но и мириться с тем, как вскоре меня вызовет магистр Вальден. Это казалось неизбежным, ведь после всего произошедшего куратор просто-напросто не мог проигнорировать ситуацию. Я проигрывала в голове сцену встречи с ним, как наяву представляла себе его суровый взгляд и не менее суровую речь вроде «Рэйвенхарт, я в вас верил, а вы меня подвели. Всё. Больше шансов не будет. Убирайтесь». Я прокручивала все гипотетические ситуации в своей голове снова и снова, пока шла на очередную лекцию, пока сидела на ней, совершенно отрешённая, а потом направлялась в столовую. Но в итоге магистр Вальден не появился. Когда мы случайно столкнулись в коридоре, он только кивнул — сухо, без угрозы, и прошёл мимо.

Значит, что? Не видел «Сплетник»? Или решил не вмешиваться? Или просто ждёт, когда я сама подойду с повинной?

Неизвестность была мучительнее самого наказания.

Насчёт Вэлариса было ещё страшнее. Точнее, с его отсутствием. Я ждала, что он выскочит из-за угла в любую секунду, схватит за плечо, потребует объяснений — за вчерашнее, за поцелуй, за само моё существование. Я вздрагивала от каждого скрипа, шага, каждого громкого голоса. Мне казалось, что я вижу его в толпе, слышу шаги у спины, чувствую холод на затылке. Но старшекурсника не было ни на завтраке, ни на лекциях, ни в коридорах. Его просто не было в академии.

Вечером, возвращаясь в общежитие, я услышала обрывок разговора двух студентов с факультета некромантии:

— …порталом с раннего утра, представляешь? Говорят, там особо древнее захоронение, не каждый опытный выпускник отважится, а они отправились туда аж на несколько дней. Моргрейв, Вэларис, Грейвен и ещё парочка особо отъявленных активистов с выпускного курса.

— Так это же здорово. Практика на свежем воздухе.

— Ага, здорово. Там, говорят, такие твари водятся, что лучше даже не думать.

— Я слышал, Вэларис сам вызвался.

— Ну, после такого позора неудивительно...

Каюсь, я не дослушала. Сердце, весь день барабанящее панический ритм где-то в районе горла, вдруг вернулось на место и забилось ровно.

Он уехал! На несколько дней!

Я наконец смогла свободно дышать. Плечи мигом расправились. Воздух тоже стал чувствовать более легким. Мир наконец перестал казаться минным полем. Ворон на моём плече тоже издал тихий, одобрительный карк.

И я искренне улыбнулась впервые за весь день.