Страница 2 из 40
Нет, не староста сказал. Только это их и спасло. Я скосила взгляд на всё ещё мирно сопящего магистра Морвейна и подавила желание фыркнуть, после чего сухо поинтересовалась:
— А это здесь причём?
На меня все по-прежнему смотрели с такими видом, словно больше не на кого смотреть. Но вовсе не потому, что решили сделать меня виноватой, как я поначалу подумала. Тут я ошиблась.
— Мираэль, может, ты придумаешь, как нам теперь быть? — с надеждой вопросил за всех Вантер, переступая с ноги на ногу.
В свете того, что одна из них так и оставалась босой — смотрелось особенно жалостливо. Неудивительно, что меня проняло. Я на несколько секунд замолчала, оглядывая аудиторию.
Всюду царил разгром, липкие следы неудачного эксперимента, осколки, перевёрнутая мебель, а в центре всего этого — магистр, который по-прежнему обнимал учебник с такой преданностью, будто он один его понимал. Картина была настолько выразительной, что объяснять её кому бы то ни было точно не хотелось.
И тогда я поняла!..
— А если никто не узнает о том, что случилось? — протянула я.
Тишина повисла мгновенно.
— В смысле? — осторожно переспросил Дарион.
— В прямом, — пожала плечами я. — Если мы всё исправим. Это последнее занятие на сегодня, сюда в ближайшее время никто не придёт. Если нам повезёт, мы успеем привести всё в порядок.
Крейс нахмурился.
— Это не решение. Это попытка скрыть нарушение. И отдельная статья для дисциплинарного взыскания.
— Это попытка не вылететь отсюда всем составом, — спокойно парировала я. — У тебя есть вариант лучше?
Он промолчал. И этого оказалось достаточно.
— Я за, — первым кивнул Марек.
— И я, — быстро поддержала Адель.
— Да тут без вариантов, — пробормотал Ираэль.
— Согласен, — добавил Дарион.
Голоса посыпались один за другим, и через пару секунд стало ясно: решение принято. Не старостой. Группой.
Перевес на моей стороне.
Крейс это тоже понял. По тому, как на мгновение сжалась его челюсть, было видно — не нравится. Но против всех не попрёшь. Наш староста был высокомерным и заносчивым, но точно не глупым.
— Хорошо, — выдавил он. — Тогда принимаемся за работу.
Работа закипела почти сразу. Кто-то собирал осколки, кто-то оттирал пятна, кто-то воевал с пеной, которая, кажется, обладала собственным характером и упрямо не желала исчезать. Сложнее всего было усмирить цветок. Тот, вкусив вкус студенческой крови, жаждал ещё. Но общими усилиями мы и с этим справились. Я уже почти начала верить, что у нас действительно может получиться, когда взгляд снова зацепился за преподавательский стол.
За магистра.
Морвейн тихо сопел, прижимая к себе учебник, и выглядел при этом удивительно умиротворённо. Но я не обманывалась.
— Есть одна проблема, — сказала я.
Все обернулись.
— Какая? — насторожился Крейс.
Я кивнула в сторону стола.
— Вот эта.
Повисла пауза.
— Мы же не можем… — неуверенно начала Адель.
— Стереть ему память? — усмехнулся Эрвин.
— Он же магистр, он сам нас сотрёт! — не согласились все.
— К тому же даже за малейшую попытку нас не просто отчислят, — поддержала со вздохом и я.
— Значит, не стираем, — вынужденно согласился и Эрвин.
— А что тогда? — нахмурился Крейс.
Я чуть помедлила, прикидывая варианты. Убрать последствия мы можем. Но когда Морвейн проснётся с ясной головой и начнёт восстанавливать цепочку событий, нам всё равно несдобровать. Нужен был способ… смягчить удар. Сделать так, чтобы у него самого не возникло желания разбираться.
А значит…
— Его надо задобрить, — постановила я.
— Это как? — не понял Ираэль.
— Похмельное зелье, — пояснила охотно.
Идея повисла в воздухе.
И… прижилась.
— Думаешь, сработает? — прищурился Крейс.
О похмельном зелье я знала многое. У меня папа — потомственный рыбак. И он часто… в общем, знала я об этом зелье непонаслышке. И готовила его много раз.
— Поверь, он будет очень благодарен, — заключила уже вслух.
Крейс молчал дольше, чем обычно, явно просчитывая риски.
— Ингредиенты? — коротко спросил он.
Всё, что требовалось, пришлось записать. Адель, пока я писала, быстренько метнулась к запасам магистра, сверилась с каждым пунктом.
— Почти всё есть, — вскоре поведала девушка. — Не хватает только зверолиста.
— В лаборатории его нет, — тут же сказал Крейс.
— Знаю, — вздохнула уже я.
Идея с тем, как нам избежать наказания за допущенный промах, плавно утекала в небытие. Но не утекла.
— Но он растёт на территории академии, — вспомнил староста.
— Правда? — обрадовалась я.
Крейс на секунду замер, затем запустил руку в карман и вытащил сложенный вдвое лист, который оказался картой. Он развернул её и протянул мне.
— Здесь, — указал.
Карта, кстати, была не просто картой — самым настоящим студенческим гидом, который раздавали первокурсникам в первые дни обучения. На ней была нанесена вся территория академии, отмеченные маршруты, подписи вроде «самый короткий путь» и «удобный проход». Мне такая карта, кстати, не досталась. Последнюю из тех, что раздавали новоприбывшим, умыкнула моя соседка по комнате. Сказала: «Потом покажу». Не показала.
Теперь момент ознакомиться наконец настал.
Я опустила взгляд. Отмеченной пальцем Крейса точкой оказалась Аллея любви. Я прищурилась, вглядываясь в разметку с местом для романтических прогулок.
И где-то там… растёт зверолист?
Мысль царапнула, неприятно, как заноза. Но зацепиться за неё я не успела. Она мелькнула и исчезла, потому что Крейс её затмил своим высокопарным:
— Раз уж ты у нас самая рассудительная, — всучил мне карту в руки, — тебе и идти. А мы тут пока закончим со всем остальным.
Спорить со старостой я не стала. Хотя бы в этом. Сложила лист, убрала его в потайной карман юбки и коротко кивнула.
— Ладно. Я быстро.
— Постарайся, — бросил он.
Если бы я тогда знала, что это за маршрут!
И почему именно меня по нему отправляют.
Я бы ни за что не пошла!
Но я не знала. И шла.