Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 12 из 25

Глава 8

– Я?

Пришлось постараться, чтобы в голосе звучало искреннее удивление. Кому могло прийти в голову, что я имею к этому всему хоть какое-то отношение? Вот что должно было быть написано у меня на лице… И вот уверена – так оно и было. Уж что-что, а состроить невинный вид я всегда хорошо умела! Полагаю, что этим искусством в совершенстве владеют все блондинки.

Но тут что-то пошло не так. Магистр Монтевер не проникся, он смотрел на меня с таким выражением, с каким смотрят на ребенка, пытающегося убедить взрослых, что варенье из шкафа выбралось само и само же куда-то делось, а он вообще был в другой комнате.

– Дорогая Синтия Верест, – произнес он ледяным тоном, – не надо делать из меня идиота.

Я открыла было рот, чтобы возразить: мол, ничего не знаю, гуляю перед сном, лекари советовали от бессонницы, но он не дал мне произнести ни звука.

– Связь между вами и этим призраком настолько сильная, что для ее обнаружения не нужны даже артефакты. Опытному магу она видна невооруженным глазом. А у меня, поверьте, глаз наметан.

Вот же нашелся тут опытный на мою голову! Ну и что теперь делать? Отпираться уже просто глупо. Выражаясь образно, банка с вареньем опустошена, а у меня все лицо перемазано липкими ягодами. И любое мое вранье только ухудшит положение.

Щеки пылали, уши горели. Стыдно было так, что хотелось провалиться сквозь землю. Не поднимая взгляда, я начала каяться.

– Я… Я была так уверена в том, что правильно все рассчитала… и провела ритуал, – сказала шепотом. – Хотела доказать, что вы неправы и формула верна… Собиралась призвать фамильяра, а вместо него призвалось... вот это. Потому что в расчетах была ошибка…

Магистр Монтевер прикрыл глаза и медленно, очень медленно вдохнул и выдохнул. Это он зачем? Пытается успокоиться, чтобы не испепелить меня на месте? Тогда правильно делает – испепелять студенток у нас в академии не принято, даже если они творят такую вот дичь…

Когда он снова на меня посмотрел, он, кажется, был спокоен… Ну почти…

– Вы хоть понимаете, что могло призваться? – спросил он, и голос его звучал опасно тихо. – Не вот это недоразумение, а вообще что угодно! Демонические сущности, неуправляемые твари из потусторонних миров. Да вас могли растерзать на месте!

По спине пробежал ледяной холод. О таком исходе я как-то не подумала… Напротив – до этого момента вообще искренне считала, что на меня свалились все несчастья мира – в лице одного призрака. А теперь перед внутренним взором проносились ожившие картинки из учебников, те самые неуправляемые твари из посторонних миров. В моем воображении они выглядели куда страшнее чем на страницах, раззявили зубастые пасти, плевались огнем и молниями, царапались длиннющими когтями…

Бр-р!

Я нервно сглотнула.

– Ну, значит, мне повезло… Призрак, который пристает к людям и ругается, – это, выходит, еще неплохой вариант?

– Да просто отличный! – разве что не зарычал он. А потом начал выговаривать не хуже того призрака: – Вы самое ужасное, самое неумное и нерадивое создание, которое я только встречал! Ваши знания не просто нулевые, они представляют из себя отрицательную величину! Рядом с вами даже я глупею! Вы хоть что-то читали по своей специальности?

Вообще-то читала, и не так уж и мало! А уж в последние дни и вовсе только тем и занималась! Но внутреннее чутье подсказывало мне, что сейчас не время об этом говорить – вопрос явно был риторическим.

– Уверен, что нет! Потому что если бы читали – знали бы: пока между вами и каким-то непонятным потусторонним призраком существует такая сильная связь, заниматься призывами вам просто опасно!

Я слушала его и чувствовала, как внутри разрастается холодная, липкая пустота. Про связь с тем, что призвано и при этом не отправлено назад и не развеяно, я читала как раз сегодня – правда автор так сложно изъяснялся, что понять его было почти невозможно… Но да, именно на этом принципе основана привязка фамильяров. А вот про то, что при такой «несанкционированной» привязке нельзя никого призывать… Нет, про это не слышала.

Только вот…

– Но я как раз читала! – воскликнула я. – Это все ненадолго! Через неделю эта связь станет слабее, а потом и вовсе исчезнет. Можно же все перенести. Ну мою практику… Времени-то пока хватает! Еще даже не все разъехались к месту прохождения, занятия идут пока еще. Подумаешь, призову фамильяра через две недели, когда связь ослабеет… И время на практику останется. Все еще можно успеть.

Мне казалось, что это отличный выход.

Магистр Монтевер посмотрел на меня так, будто я предложила разобрать академию по кирпичику и перенести на новое место.

– Какое через две недели! – возмутился он. – Через две недели профессор Арелони вернется из отпуска. Моя работа в качестве преподавателя на замену должна на этом закончиться. А ваша практика уже вписана в мой рабочий план!

– И… что это значит?

Честно говоря, в планах преподавателей я не очень разбиралась, и вообще понятия не имела, как там у них устроена работа.

– Это значит, – ответил он мрачно, – что я не смогу покинуть академию, пока полностью не отчитаюсь по плану. И если вы не пройдете практику, мне придется торчать здесь дольше запланированного.

Магистр скрестил руки на груди и окинул меня взглядом, полным такого ледяного негодования, что мне захотелось стать невидимкой.

– А мне, знаете ли, совершенно не хочется здесь задерживаться. Студенты-недоучки, которые не берут себе труда даже выучить необходимый материал, не говоря уже о том, чтобы узнать что-то дополнительное, – это вовсе не те, на кого я намерен тратить свое время. Есть у меня дела и поважнее!

Ох, вот же влипла я в историю!

– И что же теперь делать? – спросила я тихо.

Магистр Монтевер вздохнул тяжело и, как мне показалось, обреченно.

– Прежде всего – не нарушать дисциплину. По крайней мере, в присутствии преподавателя. Прямо сейчас вы должны быть в своей комнате и спать, вот и отправляйтесь туда! А решение я приму завтра.

Он развернулся и зашагал прочь, даже не оглянувшись. Я осталась стоять, глядя ему вслед и чувствуя себя так паршиво, как не чувствовала, наверное, никогда в жизни. Даже, когда услышала от Дейвана, что он считает меня лишь временным развлечением, было не так ужасно. Тогда была злость – острая, спасительная. Да и момент, когда плащ Дейвана хлестнул его по щеке, я вспоминала не без удовольствия. А сейчас оставалась только усталость и чувство собственной никчемности.

Сама ведь во всем виновата.