Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 29 из 73

Острые, они отражают блики, будто сделаны из стекла.

— Где вуаль единой матери? — тихо, но строго спрашивает жрец у стоящего рядом служки.

Тот тут же скрывается в соседнем помещении. Оттуда доносятся звуки копошения и тихие возмущения.

— А вы же хотели принять клятву ещё вчера, — вспомнив вчерашний разговор, спрашиваю я. — Или я ослышалась?

— Не ослышалась, — кривится стоящая напротив Розали. — Но его высочество пожелал видеть тебя в качестве свиде… — Сваха запинается под пристальным взглядом Кая. — Прости, оговорилась. В качестве ещё одной принимающей клятву. Да. И я готова пойти на это, хотя, призна́юсь, ты мне не симпатична.

— Как тактично ты научилась выражать своё отношение, — ядовито комментирует Кайгард. — Не ненавижу тварь, а всего лишь не симпатична.

У меня глаза распахиваются от удивления. Неприязнь Розали не секрет, но чтобы ненавидеть? Для этого должен быть весомый повод.

— Да что я тебе сделала? — тихо выдыхаю я.

Но ответа не слышу. Розали поджимает губы, а дальнейший разговор прерывается возвращением служки. В руках парень бережно несёт отрез тёмно-фиолетовой ткани. Лотр Весталь разворачивает вуаль, демонстрируя нам расшитые серебром и золотом звёзды и солнце с луной.

— Прошу, дети мои, кладите руки в чашу и берите по камню, — произносит жрец, а когда мы выполняем просьбу, накидывает сверху вуаль. — Когда я подам знак, вы должны будете сжать камни так, чтобы они впились в кожу и проступила кровь. Ясно?

Киваю, не глядя на остальных. Всё внимание сосредоточено на наших ладонях под тонкой тканью. Вуаль кажется живой, она мягко колышется, вроде ничего не скрывая, но в то же время я никак не могу уловить силуэт рук. Словно что-то отводит взгляд.

— Тогда начинаем, — с улыбкой извещает Весталь.

Он по очереди смотрит на младших жрецов, стоящих за его спиной. Те разводят руки и принимаются петь что-то совершенно мне непонятное, но отчего-то проникающее в душу, заставляющее её вибрировать. В тот же миг отзывается и магический резерв. Сила импульсами выплёскивается в магические потоки, устремляясь к рукам.

— Родовая клятва на крови нерушима и смертельна для нарушителя, — проговаривает лотр Весталь, брызгая на вуаль неизвестной мне жидкостью. В воздух в тот же миг поднимается сноп искр. — Лотта Муар, приступайте.

— Я, лотта Розали Муар, дочь рода Муар, даю клятву на крови и магии, что ни словом, ни делом, ни помыслом не несу угрозы лотти Эфирайн Зах и его высочеству Кайгарду Хардскейлу, — торжественно объявляет Розали.

Она замолкает, я же жду команды жреца. Единственное, что настораживает, — ехидная ухмылка на лице свахи, промелькнувшая всего на мгновение.

— Я, лотр Ормунд Весталь, верховный жрец драконьих богов, проводник их воли и длань Дракона-отца, свидетельствую…

— Погодите, — перебивает его Кайгард. Принц смотрит на испугавшуюся Розали и цедит: — Ты не всё сказала.

— Я думала, этого достаточно, — юлит та.

— Розали… — шипит Кай. — Не доводи до греха в святом месте.

— Конечно-конечно, — тут же суетится сваха и, нервно облизнув губы, продолжает после секундной заминки: — Я, лотта Розали Муар, дочь рода Муар, даю клятву на крови и магии, что ни словом, ни делом, ни помыслом не несу и не буду нести угрозу лотти Эфирайн Зах и его высочеству Кайгарду Хардскейлу. Я обязуюсь сообщать о любой попытке навредить лотти Зах и его высочеству. Я обязуюсь защищать их как членов моего рода. В случае если по моей вине с ними что-то случится, я позволяю считать клятву нарушенной. Всё?

— Всё. — Кайгард удовлетворённо прикрывает глаза. — Я принимаю твою клятву.

Розали облегчённо выдыхает, а я стою́, будто меня молнией шарахнуло. Условия клятвы даже для такой, как Розали, чудовищны.

— Эфи? — зовёт меня жрец.

Опомнившись, я понимаю, что все ждут меня.

— Да. Я тоже принимаю твою клятву, лотта Розали Муар.

— Отлично, — проговаривает лотр Весталь и делает нам знак сжать камни.

Острые грани больно прорезают кожу, я затаиваю дыхание, ожидая пурпурных вспышек. Ну или хотя бы искр. Но ничего не происходит. Вуаль по-прежнему колышется над чашей, не пропуская ни капли света.

— Я, лотр Ормунд Весталь, верховный жрец драконьих богов, проводник их воли и длань Дракона-отца, свидетельствую родовую клятву лотты Муар, данную без принуждения и по доброй воле. Да будет так!

Старец хлопает в ладони, и нас накрывает яркой вспышкой света, льющегося из‑под подиума. Зрение ещё не возвращается ко мне, когда я испуганно дёргаюсь в сторону: моей израненной ладони касается что-то нежное.

— Успокойся, дитя. — В уши проникает тихий голос жреца. — Это всего лишь я.

Картинка перед глазами проясняется, являя мне лотра Весталя, заботливо заворачивающего мою ладонь в вуаль.

— Что вы делаете? — испуганно спрашиваю я, пытаясь вытянуть руку. — Это же святыня. А вы её в качестве бинта используете.

— У меня тот же вопрос, — доносится до нас надменный голос Розали. — Я тоже могу рассчитывать на столь бережное отношение?

— Я проводник воли богов, в том числе и Единой матери, — парирует лотр Весталь, даже не оборачиваясь на сваху. — Мне было послание — позаботиться о порезах Эфирайн. У вас есть вопросы к Единой матери?

Я слышу насмешку в голосе жреца, но мне не до смеха. Его слова снова выставляют меня особенной. А я этого не хочу! Не хочу, чтобы меня считали особенной, уделяли мне слишком много внимания. Мне и Кайгарда хватает.

Взгляд последнего я как раз ловлю на себе. Держа порезанную ладонь так, чтобы её мог перевязать подошедший страж, принц смотрит на меня. Прочитать Кайгарда не получается, но что-то подсказывает мне: это только начало. И клятва Розали нисколько не облегчила мне жизнь…

— Жалко тебе её? — тихо интересуется Римберг, стоящий рядом со мной.

Кайгард незаметно исчез после клятвенного ритуала. Зато на экскурсии к нам присоединился командир.

— Розали? — уточняю я, наблюдая за тем, как невесты и сваха подходят то к одному портрету представителя императорской династии, то к другому. — Есть немного.

— Зря, — коротко бросает Римберг. Мы пересекаемся взглядами, и в глазах командира я вижу лишь бесконечную скуку. — Такие, как Розали, любую формулировку могут повернуть в свою пользу. Нам пришлось перекрыть ей все пути.

— Да, но… Она ведь может умереть в любой момент, если со мной или принцем что‑то случится.

— Не драматизируй, — морщится Римберг, закладывая руки за спину.