Страница 24 из 73
По пути треплю лежащего на кровати Сплюшу. Ещё один подарок моей подруги Алисы. Раньше этот артефакт был обычным будильником, но под воздействием сил инари малыш превратился в очень милого и упитанного кота с циферблатом на животе. Обычно инари с трудом расстаются со своими «детками», но Сплюша с первых дней нашего с ним знакомства привязался ко мне. Вот Алиса и доверила мне его. Особенно после того, как кот, вопреки своему будильникову предназначению, регулярно усыплял хозяйку.
У меня же со Сплюшей идеальный симбиоз. Он успешно борется не только с моей бессонницей, но и с кошмарами, в которых меня атакует голос Бездны.
— Это же был Кайгард? Мне не показалось? — спрашивает Хваст, когда я сажусь за стол.
Раскладываю перед собой полученные от Розали дела и сортирую их, оставляя только тех девушек, что прошли сегодня испытание.
— Не показалось, — лаконично отвечаю я.
В спальне повисает молчание, прерываемое только ритмичным урчанием Сплюши. Котобудильник, прекрасно чувствуя раздрай в моей душе, принимается создавать умиротворяющую атмосферу.
— И? — не унимается Хваст. Даже подкатывается ближе, мешая мне разбирать досье. — Чего ему надо?
— Хочет подружиться, — нервно хохотнув, отвечаю я.
Кручу шеей в надежде снять напряжение, да только расслабиться я смогу лишь вдали от дворца. И от его высочества.
— Так же, как в академии? Постельная дружба? — ворчит Хваст. — Пять лет назад не получилось, решил попытать удачи ещё раз? У него же отбор, целый дворец потенциальных невест.
— Ага, — киваю я. — И так случилось, что я в их числе.
— Чего?!
Хваст аж вспыхивает от шока. На рефлексах складываю охлаждающее заклинание и блокирую огонь.
— Тебе тоже дахусим преподать, что ли? — раздражённо бормочу я.
Отложив пять стопок в сторону, я выжидающе смотрю на слепарь:
— Ну?
— Что ну? — В голосе Хваста слышится недоумение.
— Вопросы будут? Или в кои-то веки мне удалось заставить тебя помолчать? Надо написать Алисе — вот праздник будет.
— Не ехидничай, — огрызается Хваст. — Дай в себя прийти. И план придумать.
— Какой план? — Округлив глаза, я даже со Сплюшей переглядываюсь. — Не-е-е, нам никакие планы не нужны. Тем более они у тебя всегда на редкость кровожадные.
— А вот и нет!
Хваст обиженно откатывается по столу, останавливаясь у брошенных на его край ножен.
— Тебе напомнить, что ты чуть не спалил лотра Скайрида? Между прочим, истинную пару твоей «мамы».
— Тогда он ещё не был её истинным, — парирует Хваст, но уже с меньшим энтузиазмом в голосе.
— А когда сжёг Кайгарду брови?
— А нечего было к тебе с поцелуями лезть! Хорошо, что вы с ним только год вместе проучились!
— Ну тут ты прав, конечно, — иду на уступку я. — Только вот мне тогда пришлось проявить все чудеса дипломатии, чтобы тебя на разборку не пустили. Нет, Хваст, мы ничего придумывать не будем.
— Как это? — озадаченно спрашивает слепарь. — Вот так просто? Сдашься на милость Кая? Ты же понимаешь, что этого делать нельзя!
— Понимаю, — выдыхаю я и, откинувшись на спинку стула, устало смотрю в потолок.
— Эфи! Да не пугай ты меня! Скажи, что у тебя уже просто есть план.
— Ты чего суетишься? — спрашиваю я, возвращаясь к работе.
Снова раскладываю перед собой пять досье претенденток. Сестра и четыре аристократки, причём из местных только одна. Интересно, а на меня Розали тоже придётся завести дело?
— Мне не нравится, что ты такая спокойная, — бурчит Хваст.
— Зато ты отрабатываешь тревожность за нас двоих.
Не поднимая взгляда на слепарь, я открываю первое дело. Смуглая кареглазка Грасса Фалорик, та самая проблемная девица с представления невест. Леди Стальных островов. Я уже ознакомилась с её историей, но пробегаюсь по строчкам ещё раз. Ничего нового не вижу: училась в академии Стилрока, курс бытовой магии с уклоном в зельеварение, в скандалах не замечена, отличные физические характеристики. Делаю себе пометку следить за напитками и лекарствами. От отличницы-зельевара можно ожидать особо изощрённых подстав.
— Эфи, ну-у-у ска-а-а-жи: что мы будем делать? — продолжает канючить Хваст.
— Мы будем жить, — бормочу я, хмурясь и вчитываясь в дело, с которым ещё не успела ознакомиться.
Майраль Ариман, экзотически розововолосая девица, обладательница маленького роста, зелёных глаз и склочного характера. Родом из Тандер-Тауна, города на восточной границе Хардении. Репутация у местных жителей так себе: они никак не могут определиться, кому служат — императору Айрнгарду или Купеческой Федерации, соседствующей с нами. А ведь там ещё и Файердорн совсем рядом.
Повторно изучив дело Майраль, я делаю пометку о возможных интригах. Умение их плести в крови у тандертаунцев, а Майраль — аристократка. Считай, комбо.
Хваст нервно перекатывается, задевая папки и отвлекая меня от чтения.
— Прекращай, — прошу я и тянусь за ножнами. — Если тебе будет спокойнее, теперь ты будешь сопровождать меня везде.
О покушении решаю не рассказывать. Хвасту и от новости об участии в отборе поплохело — что же будет, если он узнает о настоящей угрозе?
— А разве носить оружие разрешено? — озадаченно интересуется слепарь.
— С сегодняшнего дня — да, — лаконично отвечаю я, убирая артефакт в ножны и цепляя их на пояс.
Уже собираюсь вернуться к просмотру дел, как в дверь стучат.
— Ты кого-то ждёшь? — доносится глухой голос Хваста.
— Не-е-ет, — настороженно отвечаю я и на всякий случай складываю пальцы правой руки так, чтобы в любой момент активировать огненный шар. — Кто там?
От напряжения аж в ушах звенит. Смешно подумать, что в академии я чувствовала себя в гораздо большей безопасности, чем здесь, в сердце империи и, казалось бы, в самом защищённом месте.
— Может, почудилось? — предполагает Хваст, когда нам не отвечают.
Но стук повторяется, а вместе с ним и странное мычание. У меня даже волоски на загривке встают дыбом. Фантазия живо рисует какую-нибудь тварь Бездны, но я не помню, чтобы хотя бы одна из них мычала.
— Ой, да хватит трястись, — говорю сама себе и в несколько уверенных шагов оказываюсь у порога. Разомкнув только открывающий контур, но не защитный, я распахиваю дверь и изумлённо выдыхаю: — Ты?!
Передо мной стоит Лилия, помощница Розали. Полностью загруженная папками и какими-то книгами, девушка еле держится на ногах. Во рту у неё зажато толстенное письмо, которое, очевидно, и мешало Лилии ответить на мой вопрос.