Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 74 из 84

Павел Анатольевич внимательно слушал мои оценочные рассуждения. С Револием Сусловым они вряд ли могли как-то пересекаться. Разве что, когда тот делал самые-самые первые шаги по службе. Вот только разница в званиях: генерал-лейтенант и какой-то лейтенант или, в лучшем случае, старлей.

— Ты имеешь в виду публикацию, посвящённую годовщине победы над Японией?

— Да. Пусть там из всей конкретики — только поддержка идеи «Бессмертного Полка». Всё остальное расплывчато: отдельные недостатки, но в целом всё неплохо, а если говорить о роли партии и лично Леонида Ильича, то и вообще — лучше не придумаешь. Тем не менее, надо бы что-нибудь поменять, чтобы стало ещё лучше, но менять не так, чтобы очень сильно, да и сперва хорошенько подумать, что именно.

— Не ожидал от тебя столь точной формулировки, — улыбнулся генерал.

— Не зря же в «той» жизни ваши коллеги из числа военных переводчиков считали, что у меня отлично получалось переводить с русского на русский: их заумные рассуждения в понятные любому формулировки.

— То есть, ты к службе всё-таки имел отношение?

— Нет. Это были отставники, на досуге создавшие на общественных началах аналитический центр, чтобы от безделья «не засохли мозги». И попал я в этот центр, можно сказать, случайно. Единственный младший сержант среди майоров, подполковников и полковников ГРУ и СВР, — улыбнулся я. — И речь сейчас не об этом, а о том, что Михаил Андреевич неожиданно для меня выступил моим ситуационным союзником. Своеобразным, способным наломать дров совершенно прямолинейным, негибким, безнадёжно отставшим подходом к пропаганде, но союзником.

— А чем тебе не нравится советская пропаганда?

— Как вы считаете, насколько действенны висящие в каждом городе лозунги «Слава КПСС»? Анекдот слышали про то, что Карл Маркс и Фридрих Энгельс не муж и жена, а четыре совершенно разных человека, а Слава КПСС вообще не парень? Уже разработаны методы «мягкой силы», «непрямых действий» и деятельности сетевых структур, в Польше начата «обкатка» их эффективности, и всего через два года там так полыхнёт, что придётся распускать Организацию Варшавского договора. И вслед за ней покатится целая волна «бархатных», якобы ненасильственных «революций». На самом деле — контрреволюционных переворотов. А Суслов-старший по-прежнему уповает на незыблемость принципа «против пропагандистского лома „Народ и партия едины“ и „сегодня носит «Адидас», а завтра Родину продаст“ нет приёма».

50

Поезд вскарабкался на перевал, в окошках мелькнула выемка в скальных породах, над которой проложен мост «служебной» автодороги Миасс-Златоуст, и «покатился с горки». Утренние сумерки, но меня уже поднял проводник. Меня и соседа, едущего к нам в город на «ракетное» КБ. Меня он и расспрашивал, каким транспортом проехать к нему, когда узнал, что я из того же города, куда ему нужно. Очень просто ехать: автобус № 3 от вокзала до остановки «Кинотеатр Восток». Гостиница предприятия возле самой остановки.

— Только не пугайтесь, что не туда заехали, когда закончится промзона и начнётся лес: это правильно.

А то был, знаете ли, у меня прецедент. Приехал ко мне двоюродный брат из Уфы, и я повёз его к себе в общагу. И тут он мне вдруг заявляет:

— Куда ты меня завёз? Тут же лес вокруг!

Правда, через несколько минут успокоился, когда увидел многоэтажки Машгородка.

Миасс в этом плане — город своеобразный, очень чётко районированный. Начинался с самого южного района, Старого Города. Зимой 1941−42 годов в окрестности Миасса эвакуировали часть производственных мощностей московских заводов ЗИС и «Динамо», станки устанавливали на фундаменты планировавшегося до войны авиабомбового завода и в пустующее здание паровой мельницы. Естественно, авиабомбы собирались производить на площадке, очень удалённой от существовавшей на тот момент жилой застройки. И поблизости от УралЗИСа вырос «Новый Город», район с названием Автозавод, впоследствии ставший центральной частью Миасса. И призаводской посёлок Динамо. А в конце 1950-х ещё севернее развернулось строительство конструкторского бюро ракет подводного базирования и двух заводов «ракетной» отрасли. И жилого района для ракетостроителей. «Машиностроителей», как их называли из-за секретности. «Супер-Новый Город», Машгородок. Даже к началу второй четверти двадцать первого века существуют естественные, ландшафтные границы этих районов.

Пока же мы с соседом пялимся в вагонные окошки.

— Какая необычная гора, — восклицает он.

— Александровская сопка. Названа в честь Александра Первого, во время путешествия на Урал взбиравшегося на неё. По ней проходит граница Европы и Азии.

Через несколько минут он тычет пальцем в противоположное окошко.

— Там похожая гора.

— Да не похожая, а та же самая. Тут железная дорога так петляет, что она ещё минут десять то тут, то там мелькать будет, — смеюсь я. — Мы же с Уральского хребта спускаемся, вот дорогу и строили так, чтобы не было очень уж крутых спусков и подъёмов.

Полюбовались Александровской сопкой ещё несколько минут и пошли сдавать проводнику постельное бельё. А потом, когда на горке показались дома посёлка Динамо, таскать вещи в тамбур: поезд стоит две минуты, всё надо будет сделать очень быстро.

В Миассе уже выпал снег. Папа на перроне. Слава богу, мама за ним не увязалась, а то мне бы пришлось немедленно начинать подробнейший «отчёт» о пребывании в столице. А так — обнялись, дождались, пока «Южный Урал» укатит со второго пути в Челябинск и двинулись через рельсы к автовокзалу. Я показал командировочному подходящий на посадку Икарус-«гармошку» с тройкой на табличке маршрута, и мы с ним распрощались.

После тёплого вагона на открытой площадке автостанции прохладненько, но в Атлян ходят тёплые ЛАЗы, согреемся по дороге.

Отец, чтобы встретить меня, рано утром «отмахал» пять километров до Архангельского, в которое автобус ходит дважды в день, утром и вечером. Теперь же нам предстоит добираться из Атляна до Зелёной Рощи двадцать вёрст: ему завтра на работу, а школьный автобус из-за каникул не ходит, ночевать в нашей избушке смысла нет. К тому же, «мать от беспокойства с ума сойдёт, если мы сегодня не вернёмся». Так что в домишко решено забежать только для того, чтобы бросить «лишние» вещи (всё, кроме подарков) и протопить очаг: на улице уже несколько дней минусовая погода.

На упоминание о том, что неплохо было бы на минутку заскочить к Рае, он только махнул рукой.

— Успеете ещё повидаться со своей ненаглядной. Потерпит несколько дней.