Страница 58 из 84
Фрагмент 20
39
Поехали! «Первый» автобус в Миасс забит под завязку. В подъём на гору Лиственничную перегруженный ЛАЗ ползёт еле-еле, на первой передаче, ведь именно этим рейсом в город едут и те, кто там работает (в основном — на автозаводе). После этого подъёма к духоте и пыли в салоне добавляется запах дыма: доморощенные любители чёрного юмора называют Васильевскую свалку, куда свозят мусор со всего города, вплотную к которой проходит дорога, «вечный огонь». Там всегда что-то тлеет.
В фольклоре посёлка Урал-Дача в 1970-е бытует байка о приехавших в гости чьих-то дальних родственниках. Добирались они на автобусе рано утром, затемно, в окошко видели только забор в три жерди, огораживающий «полигон твёрдых бытовых отходов». И по приезду принялись рассказывать, что у них по пути «деревня дотла сгорела, на заборах только тряпки тлеют».
Мы с Раей едем стоя, прижатые друг к другу стиснутыми, как сельди в банке, людьми. Её немного укачивает от духоты (не помогают даже открытые настежь форточки), поднимающейся от грейдированной дороги, которую закатают асфальтом только через несколько лет, пыли и вони от вечногорящей свалки. Но держится. Наконец, основная масса пассажиров вывалила из автобуса на конечной автозавода, и до вокзала мы едем сидя, в полном комфорте.
Одноэтажный вокзал, пока ещё не носящий уточнения «старый», уникальное здание, построенное на рубеже веков из камня с названием миаскит, данного в честь города, около которого открыт сей минерал. Это разновидность гранита, в котором полевой шпат замещён нефелином. Вокзал за лет восемьдесят своей истории повидал многое. И знаменитые «миасские эксы», самые масштабные ограбления большевиками царской казны, и чехословацкий мятеж (на здании даже есть памятная табличка с фамилиями убитых мятежниками телеграфистов), и «золотой поезд Колчака», и наступающие вдоль железных дорог войска Блюхера, и перевозку «живой человеческой тягой» на будущий автозавод станков эвакуированного завода ЗИС.
Автовокзал рядом, буквально на соседней террасе от выхода из железнодорожного именно там я «в первой жизни» виделся с Раей перед случившимся с ней несчастьем. Нам надо купить билеты до Карабаша и дождаться отправления автобуса.
В Карабаш идёт такой же ЛАЗ, но людей в нём немного, и мы уютно устроились рядышком по левой стороне автобуса: долгое время нам тащиться вдоль Ильменского хребта, тянущегося справа от дороги, а пялиться на лес неинтересно, куда приятнее вид на горную долину и синеющие вдалеке вершины.
Первая краткая остановка — рядом с только-только открывшимся Электромеханическим техникумом. В автобус подсаживаются новые пассажиры, но в нём всё равно есть свободные места. Ехать долго, больше часа, так что приходится развлекать подружку: почему так названы деревни Северные Печи, Новотагилка, в народе ещё именуемая Коробковкой, Новоандреевка. Рассказывать о Французской горке близ деревушки Наилы, где французские концессионеры до революции добывали какую-то ценную руду.
В Новоандреевке асфальт закончился, и ЛАЗ окутался клубами пыли, поднимаемой колёсами на грейдере. На подъездах к Карабашу за окном поплыли ужасы отравленной долины речушки Сак-Елга. В 2004 году в рамках детской исследовательской экспедиции, одним из организаторов которой я был, наши подопечные намеряли в её воде 4 грамма железо-сернистых примесей на литр воды. Убойная доза! Поэтому вокруг кроваво-красных луж и самого течения этого ручья ничего не растёт, из земли торчат лишь «законсервировавшиеся высоким содержанием минералов» пеньки. Жуткое зрелище рукотворной экологической катастрофы! В начале 2020-х Карабашский медеплавильный завод вынудили провести рекультивацию этого ужаса, но дело так и не довели до полного завершения работ, хотя ситуация значительно улучшилась.
Сама частная застройка «старого» Карабаша тоже вызывает отнюдь не идиллические впечатления: почерневшие домишки, двухэтажные деревянные бараки. И всё это на фоне абсолютно лысой, без единой травинки, горы с пеньками выжженных серной кислотой деревьев. Дело в том, что с момента основания завода в «нулевые» годы двадцатого века, он работает без очистных сооружений, и из труб поднимается сернистый газ, возникающий при выплавке меди из руды. В туман и дождь, соединяясь с влагой в воздухе, газ образует серную кислоту, выжигающую растительность и отравляющую людей: те самые пресловутые кислотные дожди. Сейчас в стороне от завода строится «новый» городок, куда переселяют жителей улиц, прилегающих к вредному производству.
Нам повезло с тем, что не пасмурно и не дождливо. В сырую осеннюю погоду воздух откровенно пахнет серной кислотой, а при порывах ветра со стороны труб начинает душить кашель.
К «радиосвалке» от местного автовокзала нужно возвращаться около километра. Это огромная, метра под три высотой, куча печатных плат и целых панелей телевизоров, радиоприёмников и прочих электронных приборов. Причём, она не одна такая. У Раи — «квадратные» глаза от увиденного. А я брожу по периметру этой кучи и отбираю достойное моего внимания. В первую очередь — печатные платы с транзисторами. Их немного, поскольку в телевизионной технике век полупроводников только начался, а уж испортившейся полупроводниковой техники и того меньше. Второй критерий отбора — большое количество пассивных элементов: резисторов, конденсаторов. Их всегда надо больше, чем транзисторов и микросхем, так что буду выпаивать и сортировать по номиналам.
Я не жадничаю. Просто знаю, что в других местах может попасться что-нибудь и «повкуснее». Так что, утолив первый деталелюбительский зуд, я веду подружку дальше, к эстакадам, с которых и вываливают содержимое вагонов с «медесодержащими отходами». И сразу вижу, что мне сегодня подфартило: вагон пришёл не только с платами сломавшихся древних телевизоров, но и с «кубиками» спрессованных ради уменьшения объёма плат более современной звуковоспроизводящей аппаратуры. Поломанных плат и безвозвратно испорченных радиодеталей в «кубике» много, но полно и целых. Эх, порезвлюсь!
Затарился достаточно дефицитными деталями неплохо. В том числе, попались какие-то платы то ли из старых компьютеров, то ли из каких-то иных приборов с простенькими, но ходовыми транзисторами. Конечно, часть набранного мной «хлама» перегорело, испорчено, но, как показывает собственный же опыт, подавляющее большинство радиоэлементов исправно. Позднейшее вскрытие (в смысле — проверка тестером) покажет, что есть ху.