Страница 3 из 84
«Подставил» меня генерал под какую-то бандитскую разборку, в ходе которой жертва покушения отстреливался от пытающихся «кончить» его «коллег». В кого-то из нападавших промахнулся, а в мою голову — нет. Пистолет малокалиберный, 6,5 с чем-то миллиметров, расстояние достаточно большое, чтобы пуля успела потерять убойную силу, вот и хватило её только на мою черепную кость и твёрдую оболочку мозга. До сих пор не знаю, чем дело для уголовничков закончилось. Милицию, конечно, взуют за то, что допустила не просто стрельбу преступников в людном месте, но и тяжёлое ранение несовершеннолетнего. Так что вы, ребята, меня простите: так было нужно!
— И Зинаиде Корниловне телеграмму пошли о том, что я выздоравливаю. Она же, наверное, уже себя загрызла из-за меня. Не виноватая она ни в чём. Напиши, что беспокоюсь из-за её здоровья.
А билет он мне принёс. И я его заполнил «как надо». До нашего отъезда он вряд ли успеет получить выигрыш. Ничего, в Миассе получит! Заодно и компенсация будет за то, что на заводе столько времени «прогулял».
В Институте Сербского меня мурыжили целую неделю. И уж эти психиатрические «зубры» живенько выявили то, что личность моя таки поменялась: ну, не походят рассуждения пациента на лепет четырнадцатилетнего пацана. Правильная, грамотная речь взрослого человека, очень логичные рассуждения, глубокие выводы. В общем, то, чем я отличался в прежней жизни, перевалив за шесть десятков лет. А в добавок к этому — частичная амнезия. Или, говоря словами Доцента из «Джентльменов удачи», «тут помню, а тут не помню», что заметил и отец. Например, совершенно не помню, что происходило там, на привокзальной площади перед выстрелом. «В прошлой жизни» ничего подобного со мной не случилось, поэтому никаких воспоминаний не осталось, а в этой — сознание перенеслось в те самые двенадцать-пятнадцать минут, пока я лежал без памяти, уже после случившегося.
И вот, наконец, поезд № 182 Москва-Челябинск, нижняя полка купе, моя бледная физиономия с выбритым пятном волос на правой стороне головы отражается в зеркале на двери. А семейная пара «молодых пенсионеров», едущих до Ульяновска, ахает, слушая рассказ отца о моих «приключениях». Поглядывают на меня жалостливо, но я после посадки в поезд своим поведением уже успел убедить их в собственной адекватности, поэтому никаких намёков на страх перед «психом» в глазах попутчиков не наблюдаю.
Домой возвращаемся «на подсосе»: Москва всегда была «дорогим» городом. Так что никаких обедов в вагоне-ресторане, только на крупных станциях папа бегает за какими-нибудь пирожками или пакетиками с варёной картошкой. Ну, плюс соседи подкармливают.
— Да сколько нам до того Ульяновска ехать? Всё равно всего не съедим.
Деньги? Цельная тысяча, но она всё ещё заключена в билете «Спортлото»: выигрыш крупный, и чтобы получить его требуется сдать «корешок» на экспертизу, а она за пару часов не проводится. С отцом договорились, что о моей роли в выигрыше он ничего рассказывать не будет. Типа, купил и заполнил билет сам, чтобы меня порадовать. И оказалось, что действительно порадовал.
— Ты что, на самом деле знал, что это выигрышные номера?
— Знал, пап. Все шесть цифр знал. И в других розыгрышах знаю. Но не хочу привлекать к нам внимания. Нужны будут деньги — получим ещё. Но не сразу, постепенно, когда это потребуется.
— Это что? Последствия.. твоего ранения?
— Можно и так сказать. Позже, ближе к зиме, с тобой об этом поговорим. И об этом, и о многом другом.
Он качает головой.
— Ты и впрямь совсем другим стал.
— Каким?
— Взрослым. Глянешь — вроде бы всё тот же пацан, а присмотришься к глазам — мороз по коже берёт от ощущения, что ты даже намного старше меня.
Чуть больше, чем в полтора раза. Тебе в нынешнем сентябре сороковник «стукнет», а мои годики уже седьмой десяток давно «отщёлкивают». Плюс две «вышки», плюс почти два десятилетия работы политаналитиком, плюс полсотни написанных книжек. И со всем этим багажом очутиться в собственном же четырнадцатилетнем теле в 1978 году..