Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 25 из 84

Фрагмент 9

17

Едва родители, перенёсшие обед ради встречи со мной, разбежались по работам, Райка кинулась мне на шею.

— Я так рада, так рада, что ты им понравился!

Целовались до одури. Сначала, стоя посреди комнаты, потом усевшись на стул. И опять я не позволил себе «ничего лишнего». А потому до самого интерната морщился от тянущей боли в яичках. Опять утром просыпаться с мокрыми трусами! И ничего тут не поделаешь: рано Рае «заниматься этим». И женщину постарше, которая согласится связаться с несовершеннолетним, не найдёшь. Может, попытаться «разрядиться» во время какого-нибудь визита в будущее? Генерал поймёт..

Сегодня надо ехать домой, ковать железо, пока горячо. С Азатом мы договорились, что я через его падчерицу передам, когда подъедет папа. Вот я с порога и заявил папуле, что нашёл человека, который поможет с поисками дома.

— Виктор, может, не надо никуда переезжать? — «захлопала крыльями» мама, но как-то вяло. — Только-только тут обжились, жизнь стала налаживаться..

— Мы же уже с тобой говорили об этом. Прав Мишка: пора уже подумать о том, что будет, когда они со Славкой вырастут. Оглянуться не успеем, как вырастут. Заодно и с родителями его «любови» познакомлюсь.

Вот как, значит! И тут уже про «роман» с Муртазаевой знают. Никак, Штирлиц растрындел про наши «особые отношения»: завидно стало, что не только он с Богдановой крутит, но и я пошёл по той же дорожке.

— Да ладно, не смущайся. Симпатичная башкирочка. И по росту тебе подходит: не клоп какой-то, а росленькая. А по характеру она как?

— Балуют её родители, конечно, но, кажется, ещё не совсем избаловали.

— Да-то бог. А то сложно с избалованными. Хотя в вашем возрасте всё очень быстро меняется: сегодня дружите, завтра раздружились. Редко у кого школьное увлечение во что-то большее вырастает.

Генерал, услышав о моей «проблеме», лишь криво усмехнулся. Вызвал по телефону «прикреплённого» ко мне сотрудника, и когда тот явился, отдал распоряжение:

— Найди Михаилу Викторовичу какую-нибудь не очень потасканную и неболтливую шлюшку.

В общем, вечер и полночи перед «перелётом» в Москву я провёл бурно. «Спустил пар» по полной программе, понимая, что впереди — несколько недель жёсткого воздержания. А наутро, отоспавшись, дождался команды от оператора установки «объект вышел из магазина и направился в сторону дома», шагнул вперёд.

— Ой, простите, Павел Анатольевич!

Судоплатов повернулся ко мне зрячим глазом.

— Мы знакомы?

— Вы меня не знаете, а я вас — да. И простите ещё раз за мою неловкость. Давайте, я в качестве извинения помогу вам сумку до дома донести. Я просто знаю о ваших проблемах с позвоночником, и рад буду помочь такому человеку.

— Интересно, откуда ты.. э-э-э..

— Миша.

— Откуда ты, Миша, о них знаешь?

— Из книжки, — постучал пальцем я по завёрнутой в газету книженции, зажатой в подмышке. — Если хотите, я вам её покажу, когда донесу сумку до скамейки у вашего подъезда.

Генерал Судоплатов после смерти Сталина и ареста Берии отсидел в тюрьме пятнадцать лет «от звонка до звонка», ослеп на один глаз, пережил три инфаркта. Значительную часть времени заключения он довольно успешно симулировал помешательство, его пытались уличить в симуляции, делали пункцию спинного мозга, в результате чего возникли проблемы с позвоночником.

— Ну, вот и дошли. Я знаю, Павел Анатольевич, что вам тяжело сидеть, но просматривать книгу стоя будет ещё неудобнее. Поэтому давайте присядем буквально на пять минут.

«Террорист Сталина №1» открыл титульный лист. Потом быстро прочитал пару страниц в начале книги, в середине, в конце. Внимательно изучил выходные данные. На лице — ни единой эмоции. И лишь возвращая книгу, которая выйдет через много лет, вздохнул.

— Мне кажется, молодой человек, тебя, помимо твоей воли, втянули в очень грязную историю. Я пожил и повидал немало, мне уже всё равно, а вот ты подумай, как из этого будешь выпутываться.

— В очередной раз извините, но вы всё-таки ошибаетесь. Я согласился совершенно добровольно. И совершенно осознанно пытаюсь найти способы спасти Советский Союз.

— И знаешь, что в том конверте, который ты «незаметно» подбросил в мою сумку?

— Знаю. Краткая хронология событий с настоящего момента и до двухтысячного года. Не забудьте сжечь эти бумаги, когда ознакомитесь с ними.

— Кого ты учишь? — совершенно по-доброму улыбнулся мой визави.

— Простите, забылся..

Ещё бы! Поучать ТАКОГО профессионала..

— Хорошо. Я почитаю. И чего хотят люди, которые стоят за тобой?

— Всего лишь подумать, кто нам может помочь избежать описанного. Полутора месяцев вам на раздумье хватит?

— Может быть, хватит и меньшего времени.

— Увы, но раньше встретиться с вами не получится у меня. У меня же, чёрт их подери, школьные экзамены на седьмом десятке лет.

Теперь взгляд Павла Анатольевича выражает заинтересованность

— Вот и я вижу, что твоё поведение и манера речи не совпадают с теми, что должны быть у подростка твоего возраста.

— До встречи в конце июня. И постарайтесь не болеть, Павел Анатольевич.

— Как тебе кажется, он будет помогать? — перестал стучать кончиками пальцев по столешнице журнального столика Яков Фёдорович.

— Не забывайте, что это умнейший человек. И сумеет самостоятельно соотнести год издания книги, моё упоминание об истинном возрасте и текущий физический возраст. А значит, если отнимет сорок-сорок пять лет даже от начала 1980-х, то получит в результате рубеж тридцатых-сороковых. Его «золотое время». Я, как вы помните, на ваше предложение прожить кусок жизни заново согласился «со свистом». И пусть я ничего такого Судоплатову ещё не обещал, но что-то подобное он может домыслить. Чем он, собственно, рискует? Даже если не вернётся в собственное прошлое, то попытается предотвратить крах государства, становлению которого он отдал молодость и лучшие годы зрелости.

— Твои бы слова, да богу в уши! Наш провал с Устиновым — далеко не первый. Казалось бы, такие преданные советской идее люди. И на следующей встрече с Судоплатовым тебе нужно будет быть очень осторожным.

— Думаете, меня постараются взять?

— Не исключено.