Страница 7 из 25
На мгновение жалею, что бросила вести дневник после одной из наших встреч с Грейвеном. Я бы точно изрисовала страницу текущего дня сердечками, звёздочками и праздничными лентами. Она вышла бы нарядной, яркой и бессовестно–счастливой, как я сейчас.
Плотнее прижимаюсь к мужской груди. Так, что одна из пуговиц впечатывается в щёку.
От Адриана пахнет уверенным спокойствием и хвоей, а сердце его бьётся так ровно, будто он читает книгу, а не скрывается от королевской инспекции.
— Проверка — максимум, радиус — пятьсот, — слышим командный голос в паре шагов от нас.
И вот теперь Адриан напрягается. Инспектор слишком серьёзно подошёл к делу и вместо стандартного сканирования решил углубиться в детали.
Кладу ладони на грудь некроманта, пробуждаю дар.
Боевые целители умеют куда больше, чем афишируют. Защищать пациентов мы тоже умеем, притом такими способами, о которых никто и не подумает.
Пара мгновений — и мы становимся для проверяющих пустым местом. Пусть хоть чем щупают, всё равно ничего не найдут.
— Чисто, командир.
— И у меня. Действовал профи, следов нет совсем. Не за что зацепиться.
— За южной оградой есть след от телепорта. Идти около трёх километров, кладбище, оказывается, немаленькое, — докладывает руководству ещё один сотрудник ведомства.
Мы слышим ещё один хлопок экстренного телепорта, после чего стоим около минуты, слушаем тишину. Только после тщательной проверки Адриан выпускает меня из объятий, и тут же допрашивает:
— Как ты это сделала?
Заметил, значит. А я‑то надеялась, подумает, что у него плащ такой хороший.
— Семейный секрет, — отвечаю и тут же поднимаю на него взгляд. — Тебе повезло с…
— Ты не мой…
— Лечащий врач, да–да, — перебиваю его. — Ты уже говорил. Идём, скорее, к нашему телепорту, пока они не переместились и туда.
К счастью, бег в ливень по пересечённой местности — рядовая зарядка для студентов наших факультетов. И мы преодолеваем немаленькое расстояние до стационарного телепорта в крошечном приграничном городишке меньше, чем за полчаса.
Когда оказываемся в академии и застываем на развилке дорог, ведущих в мужское и женское общежитие, между нами океан недоговорённостей. Я думаю, что он примется за расспросы, но Адриан Грейвен в очередной раз удивляет.
— Спасибо за помощь и поддержку. Ты очень меня выручила.
Я на мгновение теряю рад речи. Но только на мгновение!
— Как я могу бросить любимого пациента в беде? — говорю с широкой улыбкой. И тут же ахаю. — Ты сегодня не пострадал?!
— Нет.
— Я должна проверить!
Не жду ответа, делаю разделяющий нас шаг и кладу руки ему на грудь, прикрываю глаза и отслеживаю циркуляцию жидкостей в организме, затем магические каналы и целостность тканей.
— Вайерс, — тихо зовёт Адриан, наклоняясь.
— А? — Поднимаю лицо и понимаю, что оказываюсь в опасной близости от его губ.
Сердце трепещет, бьётся испуганным воробышком.
— Ты видела, что тварь не прикоснулась ко мне. К чему эти… нежности?
Последнее слово он выдыхает. Так, что на мгновение кружится голова.
Когда я осознаю, на что этот гад намекает, на меня будто ушат воды выливают! Тут же прихожу в себя!
Распахиваю глаза, приоткрываю рот, хотя даже не представляю, что можно сказать в такой ужасно неприличной, жуткой ситуации. Меня обвиняют в домогательствах!
Слова не идут, идей просто ноль, но меня выручает пробегающий мимо студент.
Хотя «выручает» — совсем неподходящее слово. Скорее, «закапывает ещё глубже»!
— Ничего себе! — восклицает парень. — Чего не познакомил нас со своей девушкой, Грейвен? Она такая красивая!
— Спасибо, — привычно отвечаю на комплимент, а затем распахиваю глаза и уточняю уже в спину молодому человеку: — Я не его девушка!
— Ага! Рассказывай! — смеётся тот, отмахиваясь.
Студент удаляется, а Адриан Грейвен остаётся. Хмурый. Отчего–то очень злой.
И я понимаю, что мои руки по–прежнему лежат на его груди, а между нашими лицами сантиметров пять от силы.
Встаю на цыпочки и звонко целую его в губы.
— Чтобы не было так обидно! — выдаю я и убегаю с громких хохотом. И сердце моё колотится как сумасшедшее, но где–то в пятках, потому что страшно до одури, как он воспримет столь чудовищную наглость.
Но когда бы это Жозетт Вайерс пасовала перед трудностями?
И вообще, Адриан сам виноват. Нечего было будить во мне прежние чувства, вот!