Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 17 из 25

— Здесь нет ни стула, ни диванчика, ни… уборной, — говорю, краснея. — Не думаю, что ты верно разгадал намерения этих негодяев.

— Ну что ты, дорогая, не называй так членов наших семей, — издевательски хмыкает Адриан.

— Не преувеличивай. Уверена, у подобного стечения обстоятельств есть иная причина. Если бы нас захотели поженить, просто уведомили бы о подписанном брачном контракте, и никуда бы мы ни делись. К слову, никто не должен знать, что мы здесь были вдвоём!

Я вскидываю голову, в ужасе понимая, как сильно мы нарушаем сейчас все мыслимые и немыслимые приличия. Да, конечно, в академии магии другая жизнь, но мы–то с Адрианом из высшего света, у которого миллион правил и три миллиона исключений на каждое из них. Если кто–то хочет нас свести таким образом…

Кто–то! Конечно, это мои братцы–негодяи! Выберусь отсюда, устрою им сладкую жизнь!

А пока, нужно провернуть маленькое деликатное дело.

— Я могу замедлить… м–м–м… Чтобы мы не оказались в неловкой ситуации, предлагаю начертить руну, запечатывающую естественные потребности, — смущаясь от жутко неприличной темы, подбираю я слова.

— Давай. Не исключено, что мы здесь до утра.

— Мне нужно будет прикоснуться к твоему животу. Не через ткань.

Великие боги, почему же я так краснею?!

— Без проблем.

Адриан расстёгивает рубашку, и я отчего–то очень внимательно слежу за каждым его движением. Как длинные пальцы касаются мелких пуговиц, как легонько задевают смуглую кожу.

Я уже видела его торс, но в лазарете мой некромант всё–таки был пациентом, а здесь… только мужчиной, к которому я должна прикоснуться. Мужчиной, который мне сильно нравится.

Делаю глоток воздуха, собираясь с духом. Присаживаюсь на корточки и рисую первый штрих. Мышцы судорожно сжимаются, и я вынуждена поднять полный укоризны взгляд.

— Не дёргайся.

Адриан кивает и тоже шумно вдыхает воздух, задерживая его в лёгких до конца моих манипуляций, а затем подаёт руку, помогая подняться. Его глаза абсолютно чёрные, и я подозреваю, что и мои выглядят также, выдавая с потрохами самые сокровенные мысли.

Но я не должна демонстрировать «коварство» своих намерений, иначе от отдалится так, что даже находясь рядом, мы будем бесконечно далеки друг от друга!

— Одевайся, я закончила, — говорю, тщательно контролируя голос и отходя в сторону. — Я спрячусь в уголок, постой здесь, пожалуйста.

— Тебе помочь?

— Что? — Останавливаюсь, не до конца понимая, о чём он.

— Помочь нанести руну?

— А ты умеешь? — удивляюсь я, хотя стоило бы твёрдо сказать «Нет!», ведь я порядочная девушка.

— Разумеется. Все боевые факультеты изучают целительство в той или иной степени.

У меня глаза лезут на лоб от осознания, в какую неловкую ситуацию я угодила!

— Но почему ты сам не активировал руну?!

— Предпочитаю доверять профессионалам, — важно задрав нос, говорит Адриан.

Совершенно очевидно, он пытается помочь мне справиться со смущением, и я за это очень ему благодарна.

Я недолго шуршу одеждой в относительно тёмном уголке, а когда появляюсь, вижу, что Адриан исследует стену возле двери.

— Нашёл что–нибудь?

— Только убедился, что мы застряли здесь надолго. Будем надеяться, наутро не появятся наши мамы под ручку с журналистами, — вздыхает некромант.

— Да уж. Будем надеяться, — тоже вздыхаю я. — Не хотела бы я выходить замуж, чтобы замять скандал.

Будь рядом мои братья, они бы хохотали так, что книги со стеллажей посыпались бы, потому что им, как никому, известно, что юная леди Жозетт Вайерс плевать хотела на условности, когда идёт к цели. И да, за последние две недели я лишь убедилась, что моя единственная и неповторимая цель — Адриан Грейвен.

Но признаться в этом кому–то? Да ни за что!

Если кто–то нас очень активно сводит, а все обстоятельства указывают именно на это, то кто я такая, чтобы сопротивляться «судьбе»?

— Как думаешь, мы можем немного увеличить температуру в комнате? Мне настолько холодно, что уже и куртка твоя не греет. Простуда плохо лечится, сам знаешь, а у меня скоро занятие по рисованию, не хочу его пропускать. Да и ты, наверное, скоро начнёшь мёрзнуть. Мышцы, конечно, защищают вас, мужчин, от холода, но не бесконечно ведь.

— Нельзя. В выдвижных ящиках древние восковые таблички, мы можем их испортить.

— Понятно. Очень обидно, что вместо того, чтобы читать справочник дедушки, я буду вынуждена всю ночь приседать и прыгать, — произношу несчастно.

— Тебе нельзя сильно двигаться, руна не всесильна, — напоминает некромант.

— И как тогда быть? — спрашиваю, уже понимая, к чему всё идёт.

— У нас не остаётся выбора, придётся делать то, для чего нас здесь заперли.