Страница 89 из 93
Особых разносолов девушке не предлагал. Ну, супчик сварил. Ну, картофельное пюре забабахал. Ну, своё любимое мясо, тушёное в абрикосовом соусе, вчера приготовил. Она ведь, помимо «прогулки на свежем воздухе» в колонне «Бессмертного Полка» ещё и из Старого Города добиралась, а потом где-то целый час «конспирировалась».
— Чай, кофе, потанцуем?
Про «пиво, водка, полежим» промолчал: слишком уж «смело» для этого времени такое говорить девушке, впервые пришедшей к тебе в гости. Может ведь и за грязное домогательство принять.
— С тортом лучше чай подойдёт. А кофе — лучше потом, когда я твою берлогу буду смотреть и тебя выслушивать.
— Солидно! — оценила Смегельская расставленную по комнате аппаратуру. — Это твоя квартира?
— Нет. Снял у знакомых, уехавших в командировку на три года.
— Вместе со всей аппаратурой?
— Нет, аппаратура моя. А колонки вообще сам собирал.
— Гитара тоже твоя?
— И гитара моя.
— Может, тогда лучше не надо ничего включать, — отреагировала Аня на мою возню с кнопками и регуляторами. — Никогда не слышала, чтобы ты что-нибудь играл и пел.
Намёк понял.
— Сейчас, кофе принесу и услышишь. Только подскажи, в каких пропорциях тебе его готовить.
Всем нашим встречам разлуки, увы, суждены..
— Действительно, умеешь, а не ради понтов купил. Ну, ладно, Карасёв, рассказывай, чего ты от меня хотел. Чего ты так удивлённо смотришь? Если так настойчиво звал в гости, то, значит, явно из-за чего-то, что хотел решить.
Её логичность и прямолинейность — вот то, что «украшало» наши с ней взаимоотношения даже там, в начале двадцать первого века.
— Откровенно?
— Очень хотелось бы, чтобы это было именно откровенно.
— Тогда я снова спою.
..Украду, если кража тебе по душе:
Зря ли я столько сил разбазарил?
Соглашайся хотя бы на рай в шалаше,
Если терем с дворцом кто-то занял.
60
Просыпается девушка в постели у парня, внимательно осматривается и произносит:
— Да-а-а! Квартира у тебя тоже маленькая..
Нет, это просто анекдот, не имеющий ничего общего с тем, что происходило во время визита ко мне Ани Смегельской. Не было у неё ни пробуждения в моей постели, ни тех слов.
Было долгое молчание после того, как затихли струны гитары.
— Как ты себе это представляешь? Мне-то хоть в начале марта уже исполнилось восемнадцать (между прочим, ты меня с днём рождения так и не поздравил), а тебе ещё четыре месяца до этого.
— Всегда говорил, что хуже нет, если чего-то не знаешь, а потом про это ещё и забыл. Например про дату твоего рождения. К тому же, я как раз в начале марта валялся вот на этом диване с ангиной. И причём тут восемнадцать лет?
— Ну-у..
— Понятно, можешь не продолжать. Ты решила, что я предлагаю тебе выйти за меня замуж. Причём, немедленно. Анюта, ты меня совсем за идиота держишь? Я хоть раз дал тебе повод считать меня таким? Не скрою: да, я жутко хочу тебя, как женщину. Но только для этого нужно, чтобы и ты меня хотела, как мужчину. И готова была меня принять таким, какой я есть.
— То есть, тебе от меня нужно только моё влагалище.
Аут! Полнейший!
Отставляю в сторону гитару.
— Ну, что? Ещё по чашечке чая и кусочку тортика перед тем, как я пойду провожать тебя на остановку?
Чайник, зараза, уже успел остыть и никак не желает закипать..
— Миша, а что за песню ты напеваешь?
Мычу, если точнее. Ну, что же. Можно на прощание и спеть. После того, как допьём чай.
— Извини, я ещё не очень хорошо выучил, как она играется, могу сбиваться..
Я пытался уйти от любви,
Я брал острую бритву и правил себя.
Я укрылся в подвале, я резал
Кожаные ремни, стянувшие слабую грудь.
Я хочу быть с тобой.
Я хочу быть с тобой.
Я так хочу быть с тобой.
Я хочу быть с тобой,
И я буду с тобой
В комнате с белым потолком,
С правом на надежду.
В комнате с видом на огни,
С верою в любовь.
Твое имя давно стало другим,
Глаза навсегда потеряли свой цвет.
Пьяный врач мне сказал, тебя больше нет,
Пожарный выдал мне справку, что дом твой сгорел.
Но я хочу быть с тобой.
Я хочу быть с тобой.
Я так хочу быть с тобой.
Я хочу быть с тобой,
И я буду с тобой
В комнате с белым потолком,
С правом на надежду.
В комнате с видом на огни,
С верою в любовь.
Я ломал стекло, как шоколад, в руке,
Я резал эти пальцы за то, что они
Не могут прикоснуться к тебе.
Я смотрел в эти лица и не мог им простить
Того, что у них нет тебя, и они могут жить.
Но я хочу быть с тобой.
Я хочу быть с тобой.
Я так хочу быть с тобой.
Я хочу быть с тобой,
И я буду с тобой
В комнате с белым потолком,
С правом на надежду.
В комнате с видом на огни,
С верою в любовь.
В комнате с белым потолком,
С правом на надежду.
В комнате с видом на огни,
С верою в любовь.
— Чья это песня?
— Я не знаю фамилию этого свердловского музыканта, — вру я и неожиданно для себя срываюсь. — Да уйдёшь ты, наконец, или так и будешь продолжать издеваться надо мной?
Значит, всё будет, как и в «первой жизни». Пусть едет после распределения в тот Орск, рожает дочь от нелюбимого мужа, возвращается в Миасс и мыкается, пока тётка не оставит ей в наследство квартиру, повторно выходит замуж за отца «случайного» второго ребёнка..
Чем лучше всего вышибать дурные мысли из башки? Правильно: физическими нагрузками. Поэтому, после того, как мы со Смегельской в полном молчании («пока, пока» не считается) дошли до остановки автобуса (движение транспорта по центральным улицам Машгородка уже запустили), я двинулся не к дому, а в противоположную от него сторону. Мимо «двадцать третьей» общаги, тропками на дорогу, ведущую к НПО Электромеханики, потом вдоль забора предприятия и, наконец, в крутой, градусов сорок, подъём на Ильменский хребет.
Широкая тропа (место пользуется популярностью) упирается в каменную стену, высотой метров пять, с перерывами тянущуюся на пару километром на юг. Но там, куда подходит тропа, между скалами есть довольно удобный проход. Оттуда метров двести к северу, и выходишь на место, называемое «Балкон». Это действительно относительно (для гор) ровный скальный выступ, с которого отрывается потрясающий вид на долины между Ильменским хребтом и хребтом Большой Таганай. Все остальные горы заметно ниже главных таганайских вершин, хотя нельзя сказать, что они низкие.