Страница 23 из 93
— Откуда я знаю? Я за ней не слежу. Посидела минут пятнадцать, пожаловалась на жизнь, попросила выпить. А поскольку у меня выпивки нет, ушла.
— Точно ушла, а не осталась с тобой спать? А то всякое про вас говорят.
— И не только про нас с ней, но и про нас с тобой. И вообще: ты же знаешь, что я огуливаю каждую девицу, которая появляется у меня в доме. Её, тебя, Ирку Черникову, Риммку, — психанул я. — Ни одной не пропускаю.
— Ну, Риммку ты точно в постель не таскал: я бы уже знала. А Черникова тогда с Резуновым гуляла, а теперь с Ковалем.
— А может, мы с ними всё хорошо скрываем? То, что я тебя в постель носил, ты же не будешь отрицать? Вот и со всеми другими могло так же быть.
Рассерженно засопела, а потом засмущалась и пролепетала.
— Но не донёс же..
Ага. Спасибо Дыркину!
— Миш, она правда вчера сразу же ушла?
— Правда.
И я очень рад тому, что ушла. Хоть врать не пришлось. Пусть и была мысль оставить Любку до утра.
В Зелёную Рощу я приехал вовремя. И не только потому, что очередная «порция» сена «созрела» для уборки, и мы три дня в режиме «бегом, бегом» сгребали его и складывали в копны, куда более устойчивые к дождю, чем валки с их «нулевой толерантностью к осадкам». Копёшкам дождь если и страшен, то проливной, затянувшийся на несколько дней.
Приехавший помочь деду с покосом Герасим объявил, что нашёл для нас требуемую машину. Относительно новую, всего три года, зелёную «двойку», как я и настаивал в разговорах с родителями, живописуя вместимость этих универсалов. Пусть чуть-чуть дороже, чем магазинная цена, но, как побожился дядюшка, машина ухоженная, сразу сыпаться не начнёт. Так что перед стогомётной эпопеей нам ещё и выпала дорога смотреть автомобиль и договариваться о продаже уже конкретно.
16
Эпопею с оформлением сделки, техосмотром и перерегистрацией успели закончить за неделю до начала учебного года. И даже всем семейством съездить на покупке в Миасс и Златоуст, чтобы «прибарахлить» нас с братом перед школой. Смотри в предыдущей книге, как это происходит.
Папа, конечно, очень волновался из-за «сумасшедшего» городского движения, а я по поводу его страхов лишь хихикал про себя. Надеюсь, папуля, тебе не придётся ездить за рулём по Москве в двадцать первом веке! Вот там ты бы без инфаркта и десяти километров не проехал. А Миасс и Златоуст семьдесят девятого года — полнейшая ерунда. Впрочем, как ему не волноваться, если до этого приходилось рулить только в Зелёной Роще и, при сдаче экзамена, в Атляне? Тем более, я ведь не просто так сидел на заднем сиденье, а иногда подсказывал ему, если он начинал теряться. Не руководил, а именно изредка подсказывал. Хотя чего мне, водителю с тридцатилетним стажем, стоило сдерживать себя.
Мама, которая только к выходу на пенсию «научилась» выдерживать поездки на машине и вообще в транспорте (укачивает её), приехала домой зелёная. Но выдержала эту муку. Будет чаще ездить — быстрее привыкнет. То же самое я посоветовал отцу:
— Будешь больше ездить — быстрее привыкнешь к рулю.
— Умный больно, — «в знак благодарности» только пробурчал он.
Умный. А главное — опытный.
Машина действительно оказалась ухоженной. Да и Герасим, загнав её «на яму» в своём гараже, подтянул, что надо, подмазал, где требуется, поменял масло, попутно инструктируя отца, что, как и с какой периодичностью следует делать. В общем, семь с половиной тысяч, я считаю, потратили не зря. При бережном обращении и хорошем уходе папе этой «двойки» лет на пятнадцать хватит.
Поскольку с машиной всё не просто решено, но и сделано, надо занимать гаражом. Договорились, что в сентябре зальём его фундамент и смотровую яму. А уже по весне, когда будет время, можно будет и стены «гнать». Да и хрен-то с тем, что после таяния снега яма будет полна воды: выкачаем.
— Ты теперь вообще домой ездить перестанешь, — сделала мама парадоксальный вывод, когда я объявил родителям, что баня на новом месте не просто готова, но я даже уже обновил её первой помывкой.
А в глазах — гордость от того, что сын оказался не таким уж и «рукожопым», как ей представлялось раньше. Это же как в анекдоте про ребёнка, от которого родители до пяти лет не слышали ни одного слова. А потом он вдруг объявил:
— Суп пересолёный.
Охи, ахи, удивление от того, что он всё-таки умеет говорить.
— Умею.
— А почему раньше ничего не говорил?
— Так ведь раньше суп был нормальный.
Конечно, далеко не всё у меня выходит так же красиво, как это делает папа, но умею ведь. У него одно получается хорошо делать, у меня другое.
Первый звонок в школе. Наш класс теперь самый старший, и мне поручено тащить на плече первоклашку, которая отчаянно трясёт перевязанным ленточкой колокольчиком. Всё — как и в «первой жизни». Всё, да не всё. Я уже совсем другой. И жизнь в стране стала едва заметно меняться после смены её руководства. Пока едва заметно, но со временем перемены наберут обороты и масштаб. К лучшему всё сдвинется или к худшему? Извечная разница мнений пессимиста и оптимиста. Первый ноет: «всё настолько плохо, что хуже уже и не будет». Второй же абсолютно уверен: «будет, будет!».
Да, «дорогой Леонид Ильич» практически отошёл от дел, появляется на экране лишь время от времени, но судя по его внешнему виду, лучше со здоровьем у него не становится. Видимо, так и не удаётся избавить его от зависимости от снотворного. Пусть по линии Суслова-младшего и передавались медицинские протоколы, как добиться нужного результата. Только через Револия, поскольку на встречах с Судоплатовым я «засветился», и появление в Москве «моего двойника», когда хорошо известно, что я нахожусь на Урале, вызовет серьёзные непонятки у «конторских». А поскольку загадок они не любят, снова примутся рыть носом вокруг моей персоны.
Щербицкий проявил себя как твёрдый руководитель, приверженный реформированию, но не слому советской системы. И, кажется, начал понемногу «вытрясать» долги из африканских и южноазиатских стран. По крайней мере, в магазинах начали появляться кокосы, бананы, ананасы, финики и баночки с растворимым кофе. И не только индийским, как все уже привыкли.