Страница 2 из 93
Тридцатого ноября, наконец, после школы забежала Муртазаева. Похохотала над процитированной мною народной мудростью «сопливых вовремя целуют», которой я оправдал то, что ограничился поцелуем подружки в щёчку. Грузить её походом на почту и покупкой «Правды» я тоже не стал: мне всё равно завтра идти в Городок на приём к врачу, чтобы «закрыть» справку о болезни, вот и куплю. А убедившись, что у меня полно еды (вчера вечером опять заскакивала мама и натащила домашней снеди), она даже интересоваться не стала, не голодаю ли я тут в одиночестве. Не просто не голодаю, а ещё и её подкормил мамулиной стряпнёй.
Мама известила, что в выходные отец опять «будет убиваться на пилораме». Без меня: мне хоть в субботу и выходить в школу, но родители посчитали, что работать на морозчике — пока не для парня, только-только пришедшего в себя после простуды.
— Дядюшки твои обещали приехать, вот и помогут.
Впрочем, и мне сидеть без дела не придётся: два дня баню топить, чтобы мужички согрелись после работы на свежем воздухе. На очень свежем. Ну, и опилки от грызущих дерево пил летят не только в яму, находящуюся под пилорамой, а их с тела обязательно смывать требуется. Душ для этого хорош, конечно, но баня лучше. А кому воду возить, пока остальные работают? Мне, конечно.
Ладно, хоть не таскать вёдрами: зимой для этой «повинности» наступает облегчение. Есть в хозяйстве специально оборудованные сани, на которые плотно устанавливается сорокалитровая фляга. Подсунул её под трубу водоразборной колонки, залил, закрыл плотно прилегающей крышкой, переставил на сани и толкай их до самой бани. Куда легче и быстрее, чем семенить с коромыслом на плечах, рискуя расплескать вёдра. Устаёшь от работы водовоза намного меньше, чем от труда водоноса.
2
День учёбы, день отдыха. Хоть в некоторых календариках на этот год 5 декабря и указан «красным днём», но День Конституции в этом году празднуется уже 7 октября, поскольку именно 7 октября прошлого года была принята новая, «брежневская» Конституция. Так что следующая учебная неделя — полноценная. А мне ещё и общешкольное комсомольское собрание готовить по итогам воистину (а не только в формулировках советской пропаганды) судьбоносного Пленума ЦК КПСС и прошедшей в три последующих дня Сессии Верховного Совета СССР. Не менее судьбоносной, поскольку она приняла отставку Андропова с поста председателя Комитета государственной безопасности «в связи с уходом на другую работу». Но пока оставила в должности Председателя Президиума Верховного Совета «дорогого Леонида Ильича». Пока, поскольку он таким образом давал возможность Щербицкому подготовиться к ещё и этой ноше. Чего Брежнев и не стал скрывать в своём выступлении.
Вот так! Понеслась вода по трубам! А когда я читал материалы этих материалов, то вспомнил едкую шуточку о том, почему данные времена называют эпохой застоя. Потому что все голосуют «за» стоя.
«Голоса» не соврали, рассказывая о предложении живым ещё членам «антипартийной группы» (без «примкнувшего к ним Шепилова», не исключавшегося из партии) войти в состав Аппарата председателя партии. Судя по тому, что Леонид Ильич лично вручил партбилеты троим «мастодонтам сталинской эпохи», со «стариками» ему удалось помириться. И Маленков с Молотовым уже дали согласие войти в Аппарат в качестве его помощников. Каганович пока тянет с ответом.
На место Андропова в «конторе глубокого бурения» Верховный Совет утвердил Семёна Кузьмича Цвигуна. Давнего соратника и доверенное лицо Брежнева в КГБ, до этого занимавшего должность заместителя председателя. На Пленуме Цвигун был избран сразу членом ЦК и кандидатом в члены Политбюро.
Все эти перестановки в Конторе, разумеется, вовсе не для школьных комсомольцев. Не доросли они до понимания того, насколько это может быть важно. Для них и члены Политбюро — всего лишь портреты на стенде, а не живые люди. Ну, за исключением Брежнева, которого не знать — просто неприлично. Они только мне интересны. В первую очередь, тем, что такого не было в моей «первой жизни».
Суслов? Да остался он в должности главного партийного идеолога. Что с ним станется? Насколько помню, здоровьем он не обделён, в маразме тоже не замечен. В отличие от своего заместителя по аппарату Секретариата ЦК Кириченко, уже отправившегося на «кладбище слонов».
Вот четырнадцатого декабря и провели это собрание. Первое после моего избрания школьным комсомольским секретарём. А поскольку докладчиком был я (ну, не тянут на такое другие члены комсомольского бюро), то и немного напрячься потребовалось, чтобы подготовиться. И даже проект выступления написать на бумажке. Во-первых, для одобрения школьной партийной организацией, а во-вторых, чтобы самому не запутаться во всех этих идеологических штампах. Хотя, конечно, ораторское мастерство не пропьёшь, и «чесал» я, лишь изредка заглядывая в бумажки. Комсомольцам понравилось, поскольку привнёс я в выступление элементы анализа: так на подобных собраниях ещё никто не докладывал.
Решение собрания? Да стандартное: поддерживаем и в лепёшку расшибёмся, чтобы выполнить решения партии и правительства. А для этого будем учиться, учиться и учиться, как завещал дедушка Ленин и требуют от нас учителя, родители и родной Всесоюзный Ленинский Коммунистический Союз Молодёжи. Чего ещё требуется от обыкновенных школьников?
Выходные прошли в погрузочно-разгрузочных работах, к которым мне ещё предстояло подготовиться. Расчистить сугробы во дворе и на противоположной от двора стороне домика. Именно туда с Ураловского полуприцепа разгружали привозимые из Зелёной Рощи доски и брус. Дабы не провоцировать односельчан «чуть-чуть уменьшить» груду заготовленного, лежащую без присмотра. Наняли людей там, наняли людей здесь, и за два дня вокруг халупы выросли штабеля пиломатериалов. Почти достаточные для того, чтобы выстроить новый дом. Ясное дело — выросли не без нашего с отцом участия (он на Зелёной Роще, я в Атляне). Остался в стороне лишь мой дядя, Сергей Колосов, который и рулил «выписанным» грузовиком.
Хоть, к неудовольствию мамы, я опять проторчал выходные в Атляне, но попросил, чтобы мне в понедельник протопили баньку. Съезжу на ночь к родителям, не сломаюсь от одного сверх-раннего подъёма.