Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 12 из 70

Глава 12

*Юсуф*

У меня двое племянников. Каану четырнадцать. Тяжёлый мальчик, как, впрочем, многие подростки. Сибель с ним не может управиться, о чём мне говорила мать: «Женишься на Сибель, и у Каана появится по-настоящему сильный отец. Мурат тоже не мог на него повлиять, сам знаешь… Но ты — другое дело, сынок. Дашь Каану строгое образование». Я не был уверен в том, что если родители не справлялись с родным сыном, я вдруг смогу.

Двенадцатилетняя Дерья — девочка, скажете вы. Но и Дерья была проблемным ребёнком. Она очень грубая и неприветливая. Одно слово, и она огрызается. Сибель её лупила, моя мама защищала. Вот и выросла занеженная грубиянка. И они собираются это всё

мне

спихнуть?

Сейчас я сидел неподвижно в кресле и не сводил взгляда с информативного поста. Кто его сделал? Мои несносные племянники.

И вот тут мне хотелось бы понять: они против этого брака или, наоборот, рады до усрачки?

Некоторое время я просто думал. Затем позвонил Сибель. Не хотел я этого делать, но звонок отцу или матери ничего не даст.

— Юсуф? — в её голосе было удивление. — Что случилось?

— Надеюсь, я не сильно побеспокоил тебя, иншаллах.

— Нет, что ты. Я тут… я могу говорить.

— Каан и Дерья поступили очень необдуманно, Сибель.

— Что они сделали?

— Они сделали пост о том, что мы с тобой собираемся вступить в брак. Над моей карьерой повисло чёрное облако. Думаю, тебе это тоже неприятно. Сибель? — позвал её я, когда не услышал ответа.

— Что я могу, Юсуф? Я дома-то не управляюсь. За ними следить не успеваю.

— Пойми, если я займусь их воспитанием, они лишатся телефонов. Можешь предупредить их. В воскресенье я приеду к вам, и мы все вместе обсудим кое-какие моменты. А пока, — я сделал паузу, слушая дыхание Сибель, — попроси удалить пост.

В воскресенье я поставлю ряд условий, и раз им так принципиально, чтобы я женился на Сибель, пусть мирятся с моими требованиями.

Утром у меня был кастинг. Я смог отвлечься, но за ланчем мой менеджер Ильхан снова завёл неприятную тему.

— Бюшра сказала, что ты опроверг новость о женитьбе. Но не мог бы ты мне объяснить, что это было.

— Племянники пошутили.

— Ха! Вот это да! Ничего себе, племянники шутят, — он рассмеялся, но потом вдруг затих, вспомнив, что эти дети потеряли отца, а я — брата. — Прости.

— В воскресенье поеду в Шиле решать этот вопрос.

— Какой? — испугался Ильхан.

— Чтобы не занимались фигнёй, а взялись за ум! Возможно, привезу их в Стамбул и устрою в частные школы.

— Они в Шиле не ходят в школу?

— Они сложные дети. Без Мурата они совершенно выбьются из колеи. Придётся

мне

заниматься их воспитанием.

— Смотри мне, Юсуф, не забывай о работе. Твоя карьера — важнее всего на свете. Понял?

Я решил, что не обязан отвечать.

Съёмки закончились быстро. Я переоделся и поехал домой. Чтобы быть готовым к мероприятию, а если быть точнее, то я отправляюсь на фото-пати бренда косметики Нура Скин. И скучно, и полезно одновременно. Скучно, потому что там не будет для меня ничего интересного. Полезно, потому что это новые лица, новые связи и шанс привлечь больше внимания к своей персоне.

Бордовый пиджак висел на спинке стула, как драгоценная вещь, оставленная на троне до нужного момента. Глубокий бархат, тёплый и мягкий, цвет играл оттенками: то тёмное вино, то зрелая вишня, то почти чёрный — в зависимости от того, как падала тень.

Чёрные шёлковые лацканы поблескивали тонко, подчёркивая роскошь ткани, они были гладкие и чуть скользили между пальцами, когда я провёл по ним рукой. Вещь действительно богатая, но стоила ли она дешёвого мероприятия?

Я приподнял пиджак, как что-то живое, расправил плечи, встряхнул так, что бархат лёг ровным слоем. Секунду смотрел на него. Моё лицо в отражении окна стало строже. Я надел его, и бархат заиграл в свете, переливаясь, как вино в бокале. Я застегнул единственную пуговицу, провёл ладонью по лацканам и слегка улыбнулся. Для кого это?

Ильхан, увидев меня, пообещал, что я произведу впечатление на слабый пол.

Фотозона слепила глаза, вспышки били в виски. Я уже пожалел, что пришёл. Знакомые лица, пустые разговоры, одинаковые улыбки. Ничего интересного.

Когда фотограф крикнул на ломаном английском «Next!», я сделал шаг вперёд и чуть не врезался в кого-то. Плечо было мягкое и хрупкое. Запах — сладкий, лёгкий, не из дешёвых пробников на стойках.

Я рефлекторно удержал девушку за локоть, чтобы она не потеряла равновесие. Всё заняло какую-то секунду. Она подняла на меня большие глаза. Мы оба отвернулись, будто ничего не произошло. Но когда я повернулся к камере, сердце стукнуло один лишний раз.

Мимолётно.

И значимо… в каком-то странном, необъяснимом смысле.