Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 16 из 82

— В начале так и было, но хворь усилилась. Брат мало ест, сильно исхудал, его постоянно мутит, выпадают волосы. Лекари дают ему женьшеневые супы для печени, ученый даос заставил переехать в другой двор и переставил кровати со столами, создавая благоприятное окружение. Но брат медленно угасает. Может, юная госпожа Ли разбирается не только в глазури, но во врачебном искусстве?

Я поспешно замахала руками:

— Вовсе нет. Печально слышать о нездоровье наследного принца, жаль, что я ничем не могу помочь.

Окончив беседу, я попросила сложить отобранные вещицы в красивые коробочки и передала их девятому принцу. Мы уговорились общаться через Павильон, чтобы не давать повода слухам.

Провожать принца я не стала, все также опасаясь навлечь на себя беду. Служанка прибралась и позвала следующего гостя — Шена. Впрочем, беседа с ним была намного короче, я всего лишь хотела убедиться, что это достойный человек, который будет исправно выполнять мои поручения, следить за строительством столовой и охранять ее от грабителей. Хо Дасюн, как всегда, не подвел. Шен мне понравился, и мы подписали контракт служения на два года.

Разобравшись с делами, я пошла в соседний кабинет, где мой непутевый племянник беседовал с «мастером Яо Пэном», слегка приоткрыла дверь и прислушалась.

— Талант мастера впустую растрачивается в этой ничтожной лавке! — заливался соловьем Ли Жуй. — Иначе бы мастер не развлекал гостей, а занимался своим делом и создавал новую глазурь. Разве женщина может оценить по достоинству подлинное искусство?

Старик, что притворялся Яо Пэном, отвечал медленно и рассудительно:

— Господин Ли слишком добр ко мне, ничтожному. Моя глазурь — всего лишь напыление на костях и дереве, и я благодарен юной госпоже Ли за кров и еду.

— Кров и еда? — перебил Ли Жуй. — Сколько она тебе платит? Десять лянов? Двадцать? Сколько бы там ни было, я предлагаю в пять раз больше. Кроме того, мастер перестанет зависеть от капризов незамужней девчонки! Только я, наследник семьи Ли, могу обеспечить тебе достойную беззаботную жизнь. Хочешь, найду тебе жену, молодую, крепкую, здоровую. Может, еще обзаведешься сыном на старости лет! Будет кому передать семейное дело.

— Господин Ли молод и горяч, — вздохнул мастер, — у нас, стариков, нет столь высоких стремлений. Нам бы миску каши да спокойную жизнь, больше ничего и не надо. Юная госпожа Ли кормит, не гонит на улицу, не требует многого. Чего еще желать такой развалине, как я?

— Да что ты знаешь, старик? — вскричал племянник. — Через год-два я буду управлять всеми делами семьи Ли, и этот Павильон тоже станет моим. Если не покоришься, я выкину тебя вон, будешь просить милостыню!

Тут уж я не выдержала, распахнула дверь и воскликнула:

— Ли Жуй! Как ты смеешь проклинать моего отца? Ты желаешь ему смерти? Хорошего же наследника вырастил первый брат!

Он вскочил, побледнел от страха и быстро проговорил:

— Тетушка, ты всё не так поняла. Как я посмел бы проклинать дедушку?

— А разве не ты только что сказал, что отец умрет через год-два? Разве отец болен? Или ты знаешь что-то, чего не знаю я?

— Я оговорился, это моя ошибка, — склонил он голову. — Я не думал проклинать дедушку и желаю ему долгих лет жизни.

Я окинула его презрительным взглядом:

— Я возвращаюсь домой. Зашла, чтобы сказать тебе об этом. Дальше поступай, как знаешь, но больше к мастеру Яо Пэну ты не подойдешь. Угрожать такому мастеру… Я скажу отцу, что племянник хочет разорить мой Павильон.

После я развернулась и поспешила вниз по лестнице, едва сдерживая смех. Отдышалась я лишь в повозке, успокоилась, а потом подумала, что слишком размякла за эти два года. Обрадовалась, что избавилась от брака с Сюэ Сюэ, и утратила всякий страх.

Больше я не стану терпеть насмешки старшей невестки и ее сына. Я родная дочь от единственной жены главы рода! И хоть жена первого брата считается старшей, но она всего лишь дочь наложницы, а ее сын младше меня на поколение. Я слишком часто отмалчивалась, и мои родители молчали вместе со мной.

Отца впутывать в женские дрязги я не собиралась, ему довольно и дворцовых интриг. Внутренние дела поместья должны решаться женщинами.

Я осознавала, что привольная жизнь в отцовском поместье, где всего лишь одна жена, не приучила меня к хитроумным замыслам и уловкам. И супружество с Сюэ Сюэ тоже, потому что там у меня попросту не было никакой власти, на женской половине безраздельно правила его мать, подчинив наложниц мужа и сыновей. Ни одна девушка не могла поднять голову без ее приказа. Она распоряжалась нашими жизнями, телами и едва рожденными детьми. Все служанки в доме служили ей и доносили о каждом нашем шаге.

Госпоже Лю Цзинь-ши, вероятно, подобные склоки были привычнее. Родиться дочерью наложницы — не самая счастливая судьба: называть матерью не ту, что родила, а законную жену отца, служить ей и слушать ее капризы, благодарить за каждую милость, а потом выйти замуж за того, на кого она укажет. Родная же мать в лучшем случае прислуживает своей дочери, находясь ниже ее по статусу.

Потому, вернувшись домой, я первым делом бросилась в мамин двор, упала перед ней на колени и разрыдалась.

— Лань-Лань, что с тобой? Кто тебя обидел? — испугалась мама. — Что-то случилось в павильоне?

— Ли Жуй! — всхлипнула я. — Он угрожал мастеру Яо Пэну, чтобы тот ушел из Павильона и стал служить ему! Я долго молчала, терпела его насмешки, ведь он будущий глава семьи. Но мой Павильон… Я же так старалась!

Потом решительно подняла голову, утерла слезы и сказала:

— Наверное, Ли Жуй и Лю Цзин-ши правы. Раз меня не берут в жены, то и приданое мне не нужно. Пусть забирают. И Павильон, и мастерские, и контрактных слуг… А еще платья! У меня слишком много платьев, отдай их Лю Цзин-ши, пусть перешьют под нее. Много ли нужно такой, как я? Хватит крошечного дворика, одной служанки и моей Ми-Ми.

Мама погладила меня по плечу:

— Ну что ты такое говоришь, Лань-Лань? Никто не смеет обижать мою дочь в ее собственном доме! Я поговорю с невесткой. В конце концов у твоего отца не один сын и не один внук. Даже император не всегда выбирает в наследники старшего сына.

Она махнула рукой, подзывая Бай-Бай, подождала, пока я уткнусь в ее мягкий мех, и вышла. Я же улыбнулась, обняв покрепче снежную лисицу.