Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 51 из 70

Глава 20

Роза Гранская.

Замок щелкнул практически сразу, стоило мне только отпустить светящуюся кнопку звонка. Тяжелая дверь из массива дерева плавно, совершенно бесшумно открылась, впуская меня в прихожую.

На пороге стоял Ян. На нем не было того безупречного, сковывающего делового костюма, к которому я уже успела привыкнуть за эти дни. Только темные, свободные домашние штаны, низко сидящие на бедрах, и простая черная футболка, плотно, как вторая кожа, облегающая широкие плечи и рельефную грудь. Его темные волосы были чуть влажными и растрепанными, словно он только что вышел из душа. Никакой суеты. Никаких следов бурной страсти на лице или шее.

Он молча, одним плавным, почти ленивым жестом руки пригласил меня войти.

​Я шагнула через порог, изо всех сил стараясь смотреть куда угодно, только не в его темные, пронзительные глаза, и резко, почти грубо всучила ему прямо в руки бутылку, которую принесла с собой.

— Ваше вино, господин Разумовский. Производственная необходимость доставлена.

Я быстро прошла мимо него в просторную прихожую, обдав холодным уличным воздухом, и тут же услышала за своей спиной тихий, откровенно насмешливый смешок. Он, несомненно, с первого взгляда оценил мой изощренный выбор «элитного» кислого пойла за два с половиной евро.

Но мне было совершенно не до его бархатных усмешек. Мои глаза, как два настроенных на максимальную мощность сканера, начали лихорадочно обшаривать огромное, залитое мягким светом пространство квартиры.

Роскошный, холодный минимализм. Огромные панорамные окна от пола до потолка, за которыми сияли огни ночного Лиссабона и чернела река Тежу. Идеальная, почти стерильная чистота. На дизайнерской вешалке у двери нет чужого женского тренча. На светлом полу нет изящных туфель на шпильке. В воздухе пахнет только свежестью, дорогим мужским парфюмом и кофе — никаких сладких, приторных цветочных духов. Никаких следов Каролины. Вообще никого.

Я так увлеклась своим параноидальным детективным осмотром, выискивая хотя бы намек на присутствие другой женщины, что вздрогнула всем телом, когда прямо над моим ухом раздался тихий, пробирающий до мурашек шепот:

— Ты кого-то здесь еще ищешь, Роза?

От неожиданности и от того, насколько непозволительно близко он оказался — я буквально спиной чувствовала исходящий от него жар, а его дыхание шевелило волоски на моей шее, — я тяжело сглотнула и резко отшатнулась, разворачиваясь к нему лицом.

— Нет, — выпалила я, до боли сжимая челюсти, стараясь, чтобы голос не дрожал от этой близости. Я вытянула руки и протянула ему синюю папку, выставляя её перед собой, как спасательный щит. — Я никого не ищу. Мне абсолютно всё равно. Вот ваши документы, как вы и велели. А теперь мой рабочий день окончательно завершен, и мне пора домой.

Я сделала решительный шаг к выходу, намереваясь просто сбежать, но Ян даже не сдвинулся с места. Он стоял как монолитная скала, перекрывая мне путь к спасительной двери.

— Никто никуда не идет, — спокойно, но тем самым низким, вибрирующим тоном, не терпящим даже малейших возражений, ответил он. Он небрежно забрал у меня папку и взвесил её в руке. — Я сейчас буду с этим работать. А ты мне нужна здесь. В этих договорах полно специфических медицинских и юридических нюансов на португальском, которые мне нужно будет перевести и детально объяснить прямо по ходу чтения.

— Но я… Я могу сделать это завтра утром в клинике! Или по телефону! В конце концов, у меня тоже есть личное время! — начала было возмущаться я, чувствуя, как внутри снова поднимается волна гнева.

Ян даже слушать не стал мои протесты. Он просто развернулся и неспешным, хозяйским шагом направился вглубь квартиры, бросив через плечо короткий приказ:

— В гостиную, Роза.

Мои возмущения разбились о его железобетонную, абсолютную непробиваемость. Скрипя зубами от бессильной злости и понимая, что по контракту он действительно может меня заставить, я поплелась за ним, мысленно проклиная тот день, когда подписала эти бумаги.

Гостиная оказалась просто гигантской, объединенной с кухней, с массивным мягким кожаным диваном и низким стеклянным столиком посередине.

— Садись, — скомандовал Ян, указывая свободной рукой на диван.

Я нехотя, грацией обиженного подростка, опустилась на самый край кожаного сиденья, не снимая пиджака. Ян исчез в кухонной зоне и ровно через минуту вернулся, неся в руках тяжелый деревянный поднос. На нем стояли дымящиеся тарелки с горячей, невероятно вкусно пахнущей розмарином и чесноком едой — запеченным мясом и овощами на гриле, два пузатых хрустальных бокала и бутылка вина.

Он молча поставил еду прямо передо мной на стеклянный столик.

— Ешь. Ты явно еще не ужинала после работы. Я помню, как ты забываешь о еде, когда злишься или зарываешься в бумажки.

Затем он взял блестящий штопор и ловко, одним привычным движением откупорил бутылку. Я скосила глаза и, к своему ужасу, поняла, что это совсем не то вино, которое я принесла. Это было тяжелое, пыльное, коллекционное португальское бордо с выдержкой не меньше десяти лет.

Ян поймал мой растерянный взгляд, медленно наливая густую, рубиновую жидкость в бокал, и уголки его губ снова дрогнули в той самой издевательской усмешке.

— А твой потрясающий винный шедевр, Роза, мы, пожалуй, оставим на какой-нибудь особый случай. Например, для прочистки труб. Боюсь, сегодня мой желудок к такому смелому гастрономическому изыску не готов.

Мои щеки мгновенно вспыхнули от жгучего стыда и злости. Я густо покраснела, поспешно отведя взгляд в сторону панорамного окна. Вот же расчетливая сволочь!

​Ян поставил бокал с вином передо мной, забрал свою порцию и вальяжно опустился в глубокое кресло напротив. Он открыл мою синюю папку, положил на широкий подлокотник свой планшет и… просто начал работать.

​Он полностью, с головой погрузился в чтение. Никаких попыток заговорить о нас, никаких долгих, двусмысленных взглядов исподлобья, никаких случайных прикосновений, которых я так боялась (и, если быть честной с самой собой, подсознательно ждала). Он игнорировал меня так мастерски, так естественно, словно я была просто декоративным предметом мебели, торшером, случайно оказавшимся в его гостиной.

Я схватила вилку и начала с показательной злостью резать мясо. Оно было потрясающим — таяло во рту, — но я жевала его, не чувствуя вкуса, буквально сверля Яна потемневшим взглядом.

Какого черта он так себя ведет⁈